Читаем Зубейда (СИ) полностью

Зубейда не услышала ответ, только увидела, как симпатичный патрульный махнул рукой. Либо он был плохим магом, либо - обладал иным талантом. Кроме "классики", которой Старшие пользовались с незапамятных времён и которую подняли до немыслимых высот, в мире существовали другие виды магии. Популярное у дивов ведовство в Мираге считали уделом варваров, не способных окунуться в мир истинного знания, и жалкой пародией на настоящее искусство. Об оккультизме предпочитали лишний раз не упоминать. Из скупых объяснений в доступных источниках Зубейда уяснила одно: в своей работе медиумы, экзорцисты, целители и некроманты использовали нечто принципиально иное. Нечто, противное Старшим. Мать сказала, что в пятнадцать лет рано забивать голову такими вещами.

"Если не будешь лениться, очень скоро станешь одной из нас, - говорила она. - Каких-то пятьдесят лет, и перед тобой откроется дверь в царство настоящего знания".

За пределами Мирага долгая жизнь виделась случайным подарком, а не вполне достижимой целью. Даже народы, давным-давно признавшие магию благом, часто не верили, что усердие в обучении помогает вернее родства и что дети Старших, не развивавшие свой талант, живут немногим дольше других. Сильнее всех заблуждались потомки племён, презиравших высокое искусство. Тысячелетия вражды с магами и отрицания собственной натуры привели дивов к полной уверенности, что в бессмертии нет ничего человеческого. Они называли Старших "фейри", а детей от них - полукровками, и всерьёз думали, что ни тех, ни других нельзя считать людьми.

Даже с полным комплектом документов, включая разрешение на въезд и свободное перемещение, поездка в страну вроде Северной Дичи считалась приключением на любителя. У Зубейды не было ничего. Пересечь границу ей помогли неуловимая Зимка, замёрзший залив и страшный буран, а чтобы попасть в поезд, пришлось создать иллюзию. Проводник пребывал в полной уверенности, что видел её билет и паспорт. Она могла выбрать другой, более безопасный путь и отправиться в Небесный Союз, но Люсию там хорошо знали, а кровное родство ценили очень высоко. Зубейда не питала надежд: стоит Мирагу объявить поиск, как любое магическое заведение на территории восьми дружественных стран тут же выдаст информацию о её местоположении.

"Здесь меня ни за что не найдут".

Когда патрульный вышел из купе вместе с проводником и двинулся в её сторону, Зубейда впервые подумала, что эта мысль может не только окрылять, но и внушать настоящий страх - такой же холодный, как ветер за окнами, как этот тёмный, почти пустой вагон. Дивы шли, едва заметно покачиваясь в такт движению поезда. Всё происходило медленно, как в дурном сне.

"Их всего двое, - она одёрнула себя. - Показать иллюзию двоим не сложнее, чем одному".

- Добрый вечер, сударыня, - высокий патрульный навис над ней, заслонив собой почти весь обзор. - Младший сержант Белоухов. Извините за беспокойство, обычная проверка. Предъявите документы.

Зубейда кивнула. Делая вид, что роется в карманах, она начала повторять слова самого простого и самого сложного заклинания на свете. Искусные маги могли строить невероятные иллюзии для множества зрителей, молча и даже не используя джид, но ей до этих вершин было очень далеко. Её талант губило полное равнодушие к великому искусству. Зубейда училась ради матери, но в глубине души всегда знала, что не сможет пройти этот путь до конца. Однажды она прочитала, что сердце мага должно петь - её сердце всегда молчало.

Закончив, она достала из внутреннего кармана самодельную книжечку, отдалённо напоминавшую паспорт, и тонкий прямоугольный лист картона. Для верности на них заранее были нанесены магические знаки, чтобы иллюзия не растаяла в самый неподходящий момент. Дома её засмеяли бы за такое варварство.

"Где сейчас этот дом, - раздражённо подумала Зубейда. - Сосредоточься!"

Но сосредоточиться не получалось - мешало назойливое движение слева.

"Если "Маятник" сломался, они не могли починить его или собрать новый за десять минут!"

Хорошо сделанные артефакты портили жизнь даже опытным магам, но такие вещи стоили дорого и получались далеко не у каждого мастера.

- Да-а-а, дела, Палыч, - потянул Белоухов.

Проводник тяжело вздохнул. Не выдержав, Зубейда стрельнула глазами влево. На палец патрульного был намотан самый обыкновенный шнурок, на конце которого мерно раскачивался болт размером с мизинец. Поверхности, свободные от резьбы, покрывали знакомые символы.

"Нет! Невозможно!".

Зубейда не верила своим глазам, но "Маятник" работал. Мир стал размытым и словно куда-то поплыл.

- Сударыня, пройдёмте в купе для разговора, - голос Белоухова тоже прозвучал откуда-то издалека. - И не вздумайте...

...Уединившаяся для очередного исследования мать, пустой дом, бестолковое бегство, бьющий в спину снег, не знающая усталости Зимка, самонадеянные мечты - всё промелькнуло в памяти и утонуло в холоде бесконечного одиночества.

- Сударыня...

"Глупая! Глупая, беспомощная, ни на что не годная Зубейда!"