Читаем Зрячий полностью

Сомневаться в серьезности молодцев из «Спаты» не приходилось, но и отступать было некуда. Да я и не собирался — Арена влекла меня! Хотелось взять клинок в руки, почувствовать азарт сечи! Испытать то особое состояние, когда кровь закипает в жилах, а тело невесомо порхает над землей в опасном танце сабельной схватки.

Мы быстро переоделись, побросав лишнюю одежду в опустевший мешок, и двинулись к Арене.

Старый цирк порядком обветшал. Когда-то, в незапамятные времена, здесь проводились спортивные состязания, массовые игры и праздничные концерты. Потом отстроили Стадион, и все зрелища переместились туда, о цирке забыли.

Сейчас амфитеатр зиял чудовищными проломами в каменном теле на западе и востоке, как раз там, где когда-то были входы. Вокруг стеной стоял дикий колючий кустарник, но к большему пролому вела протоптанная дорожка, которой, судя по всему, постоянно пользовались. По этой тропе мы и вошли в цирк.

Сама Арена находилась много ниже входа, и я мог хорошо рассмотреть всё сверху. На аккуратно подстриженной траве стояли группами, бродили, переходя от компании к компании, переговаривались и смеялись около трех десятков человек. Перчатки, обшитые кожей, пока все держали в руках, оружие — в ножнах. Большинство, как и мы, носили кожаные жилеты.

Однако часть участников, примерно треть, отличалась от остальных. Эти были одеты в легкие кольчуги, на головах — круглые войлочные шапки. Хоть какая-то защита, не то что наши пижоны… Гости, стало быть…

Оружие пока не доставали. У «наших», которых легко было узнать по однотипным жилетам и непокрытой голове, имелись в основном прямые клинки. Ведь спата — длинный, прямой, обоюдоострый меч с закругленным или заостренным окончанием. У чужих, которых я про себя назвал «кольчугами», были сплошь изогнутые клинки — разные виды сабель и восточные мечи.

Мы с Рубцом как раз приближались к Арене, спускаясь по проходу мимо полуразрушенных зрительных рядов, когда толпа оживилась. Из людской массы вышел высокий парень с мощными плечами и поднял руки, призывая к тишине.

— Наш старшина! — жарко выдохнул мне в ухо Рубец.

— Доброго всем дня, господа! — заговорил он громким голосом. — О, простите, дамы и господа!

Послышались смешки. Приглядевшись, я, к своему удивлению, заметил среди «кольчуг» девушек. Их было немного, но они стояли среди ребят, экипированные и с оружием. Это оказалось для меня новостью. Мы тоже иногда приглашали девчонок, но только в качестве зрителей.

— Сегодня наконец свершилось давно задуманное и ожидаемое — мы принимаем гостей из славного братства «Елмань»! — продолжал глашатай. — Это наши братья по духу, единомышленники и единоверцы! Для каждого из нас нет ничего краше и притягательнее отточенной закаленной стали!

Под одобрительные выкрики мы влились в толпу. Я продвигался среди оживленных молодых людей. Ребята гомонили, сыпали шутками и незлобивыми подначками, готовые в любой момент взорваться хохотом. Чувствовалось, что у всех приподнятое настроение и здесь собрались для праздника.

Рубца многие узнавали, приветствовали и хлопали по плечу. На меня мало обращали внимание, иногда мельком кивали. Всех поглотила подготовка к действу.

Голос старшины гремел над Ареной:

— Рад поделиться с вами секретом, дорогие соратники, — наши друзья-елманцы тоже точат свои сабли! Они, как и мы, не променяют огненный праздник истинного боя на вяленькую забаву с тупыми клинками. Оставим такое развлечение сытым ленивым обывателям, нам с ними не по пути! Мы привыкли развлекаться трудно, с потом и кровью, с победной песней на сведенных судорогой губах!

Слова потонули в одобрительном реве. Глашатай сделал паузу и поднял руку. Гул стих.

— В наших рядах много отважных и умелых бойцов. В первую очередь давайте вспомним основателя «Спаты» Руперта Ван Гааля, павшего в неравном поединке и обессмертившего свое имя! — Толпа взревела. — И Збышека Ягодку, основоположника «Елмани»! Наш брат Збышек в тюрьме, власти заточили его за стремление к воле и победе! Но мы помним тебя, брат! Настанет день, и ты вернешься в наши ряды! И обыватель вздрогнет!..

Все потонуло в многоголосом реве. Клинки покинули ножны и заблистали на солнце, но старшина вновь поднял руку. На миг мне показалось, что он управляет толпой, как опытный дирижер оркестром. Тоже ведь информационная работа…

— Конечно, это не значит, что мы собрались в этот чудесный солнечный день для того, чтобы перерезать друг друга! — Из толпы послышались смешки. — У нас дружественная встреча, потому прошу соблюдать осторожность и пользоваться баклерами, — он указал на груду круглых щитов, обитых медью. — Тут должно хватить на всех желающих…

Предложение бойцы встретили вяло, я понял, что и от такой защиты многие откажутся.

— А сейчас традиционный выбор. Как всегда — гостям почетное право. Бои один на один, два на два, трое против троих. Групповые, если будут к этому желающие, проведем во второй половине дня. После перерыва…

* * *