Читаем Зов издалека полностью

На площади Эрнста Фонтелля было особенно жарко. Солнце стояло еще высоко. Высохший было под кондиционером пот ручьями потек по спине и животу. Он надел темные очки, прошел на стоянку и открыл машину. Эрику показалось, что он поставил ее удачно, в тени деревьев, но салон раскалился так, что он завел мотор и тут же выскочил как ошпаренный. Пусть поработает кондиционер.

Винтер поехал на восток, мимо Нового Уллеви, свернул в Лунден и остановил машину у большой виллы. Собака в соседнем дворе захлебывалась лаем, слышно было, как она мечется на цепи.

Крыльцо виллы было в тени. Он нажал кнопку звонка и подождал. Никто не открыл. Он нажал еще раз, спустился с крыльца и пошел по бетонной дорожке. Пахло черной смородиной и еще чем-то неопределенным.

Позади дома был бассейн с неправдоподобно синей, с солнечными искрами, водой. Здесь пахло по-другому — хлоркой и маслом для загара. Возле бассейна стоял шезлонг. А в шезлонге сидел голый человек. Ровный и сильный загар красиво выделялся на фоне бело-голубого махрового полотенца. Винтер осторожно кашлянул. Голый открыл глаза.

— Так и есть… мне показалось, я слышал звонок.

— А почему не открыл?

— Ты же все равно сюда пришел.

— А если бы не я?

— Еще лучше. — Во время разговора он даже не шевельнулся.

— Одевайся и предложи что-нибудь выпить, Бенни.

— Именно в таком порядке? Ты что, стал гомофобом?

— Я стал эстетом. — Винтер огляделся в поисках стула. — И был им.

Человек по имени Бенни Веннерхаг поднялся, надел белый халат и кивнул в сторону бассейна:

— Окунись пока. — Он пошел к дому, но у веранды обернулся. — Принесу пива. Плавки в ящике под тумбочкой… Симпатичная майка. Но кто это у нас скучает по Лондону?

Винтер снял майку и шорты и нырнул. Он проплыл весь бассейн под водой, наслаждаясь приятной прохладой. Оттолкнувшись от дна, вынырнул в туче брызг и улегся на спину. В воде солнце не казалось таким свирепым. Он опять нырнул, перевернулся на спину и посмотрел на небо через зыбкий стеклянный потолок воды. Что-то потрескивало, скорее всего в ушах. Винтер довольно долго удерживал дыхание, потом плавно поднялся на поверхность.

— Хочешь побить рекорд? — Бенни протянул ему открытую бутылку пива.

Винтер пригладил волосы и взял холодный напиток.

— Хорошо живешь. — Он сделал большой глоток.

— Заслужил.

— Ну как же… заслужил.

— А с чего это ты злишься, комиссар?

Винтер подтянулся на руках и сел на край бассейна.

— Купаться в трусах!.. Где твой вкус?

Винтер не ответил. Он в несколько глотков опустошил бутылку, поставил ее на кафельный пол, снял трусы и надел шорты на голое тело.

— Получишь подарок — пакетик для мокрых трусов, — улыбнулся Веннерхаг и развалился в своем шезлонге. На этот раз на нем были обтягивающие шорты цвета хаки.

— Кто избил мою Анету? — резко повернулся к нему Винтер.

— Кого? — выпрямился Веннерхаг.

— Женщину из моей коман… из моего отдела ночью сильно избили. Сломали челюсть. И если ты узнаешь или уже знаешь, кто это сделал, я тоже хочу быть в курсе. Сейчас или со временем.

— У тебя изменился стиль, — поморщился Бенни Веннерхаг.

— Я и сам изменился.

— Вот оно что… в трусах купаешься…

— Это очень серьезно, Бенни, — прервал его Винтер, подошел к шезлонгу, сел на корточки и посмотрел собеседнику в глаза. От того пахло спиртным и кокосовым маслом. — Я тебя терплю, пока ты со мной честен. Как только начнешь мне врать, я терпеть перестану.

— Конечно… И что это значит?

— Значит, всему твоему раю конец, — безразлично сказал Винтер, по-прежнему глядя Бенни в глаза.

— Это что — угроза? И откуда мне знать, что случилось с твоей… сотрудницей? Как ты это себе представляешь?

— Я представляю себе это в чисто личном плане… Среди твоих знакомых куда больше отморозков, чем среди моих. И уже не впервые нападают на чернокожих… а на этот раз на инспектора полиции.

— Это я понял.

— Ты уголовник и расист, Бенни. Если тебе что-то известно, выкладывай.

— Я еще и твой бывший свояк, — осклабился Веннерхаг, — так что мог бы обойтись без скандала.

Винтер, повинуясь внезапному импульсу, схватил его за шею и сдавил, упершись большими пальцами в подбородок.

— Они ударили ее как раз в челюсть, — прошипел он, нагнулся к Бенни и нажал сильнее. — Чувствуешь, Бенни? Чувствуешь?

Тот резко мотнул головой, и Винтер опустил руку.

— Тебе что, падла, башку напекло? — Веннерхаг потер шею. — Ну и ну… Что это ты себе позволяешь? Лечиться надо!

У Винтера на секунду закружилась голова. Он зажмурился.

— Ну и ну… да тебя на улицу нельзя выпускать.

Винтер открыл глаза и посмотрел на свои руки? Ему ли они принадлежат? Откуда это садистское наслаждение, когда он сдавил шею Веннерхага?

— Вот так мне и с Лоттой надо разговаривать, — сказал Бенни.

— Ты и близко к ней не подойдешь.

— Она такая же придурочная, как и ее брат.

Винтер встал.

— Позвоню через пару дней. Узнаешь что-то раньше — звони сам.

— Ну и ну… — повторял Бенни. — Зашел навестить, нечего сказать.

Винтер сунул мокрые трусы в карман шорт, натянул майку, не говоря ни слова, прошел той же дорогой к машине и поехал в город. Сквозь окна казалось, что в городе прохладно.