Читаем Зов глубины полностью

Он сел в одну из кабинок и вошёл в систему. «Вам доступно двадцать три минуты разговора», – сообщила ему голограмма улыбающейся женщины. Леон кивнул и ввёл код для связи с Тимом Ройтером. Почти сразу он увидел на экране трёхмерное лицо Тима; судя по интерьеру, он сейчас в главном офисе ARAC в Сан-Франциско. На полках рядом с Тимом громоздились отчёты о конференциях и работы по морской биологии на немецком и английском. На стопке книг красовалась модель «Марлина». Стеклянная банка с консервированными кальмарами-светлячками на столе Тима тоже была привычным зрелищем: она стояла там уже много лет. Кальмары давно перестали светиться: светятся только живые животные. На заднем плане Леон разглядел фотографии Тима и его нынешней пассии Шарлин во время полёта на параплане в Андах и дайвинга в Карибском море и довольно отметил, что фотографий Тима с Леоном на стене по-прежнему больше, чем с Шарлин.

– О, да это же мой львёнок! – улыбнулся Тим, и вокруг его голубых глаз разошлись лучи морщинок.

– Скоро тебе придётся звать меня по-другому, – улыбнулся в ответ Леон. – Я уже почти взрослый.

Хотя Леон и означает «лев», на львёнка он не тянет: насколько Леон знал, львы не умеют плавать. Но это прозвище уж точно лучше, чем Октобой.

Однако сейчас не время дурачиться. Леон рассказал о загадочном появлении ремень-рыб, о марганцевых корках, которые он обнаружил, и о случившемся с ним ЧП. Ошарашенный Тим подался к камере, так что Леон мог в деталях рассмотреть его трёхдневную щетину:

– Ничего себе! С тобой точно всё в порядке?

Леон кивнул, а Тим задумчиво повертел в руках ручку.

Они ещё немного поговорили о последних событиях, но когда Леон хотел спросить, какие ещё новости, компьютер известил Тима о трёх срочных письмах.

– Готов поспорить, что тебе сейчас пришёл официальный отчёт о том, что здесь происходит, – вздохнул Леон, зная, что Тиму придётся сразу же читать письма, а значит, их разговор закончен.

Говорить «Я по тебе скучаю» не имело смысла: для Тима это пустые слова. Он кочевник и редко подолгу задерживается на одном месте. Допустим только вопрос «Когда ты снова появишься в наших краях?».

– Судя по твоим рассказам, совсем скоро, – ответил Тим, покосившись вбок – наверное, уже открыл письма. – Надо срочно всё выяснить. Пожалуй, отправим к вам одно из наших исследовательских судов. «Фетида» сейчас в Тихом океане, неподалёку от вас. Думаю, уже к завтрашнему дню к вам доберётся. А я забронирую ближайший рейс в Гонолулу. Осталось только собрать вещи. Идёт?

– Круто! – обрадовался Леон, приложив к экрану ладонь. Тим в Калифорнии сделал то же самое, и их руки словно на миг соприкоснулись. Их давний ритуал. Но в этот раз Леон отвлёкся. Уж не дрожит ли рука Тима? Нет, наверное, это просто экран рябит: оптоволоконный кабель, соединяющий «Бентос II» с поверхностью, часто создаёт помехи.

«А может, Тим снова запил», – озабоченно подумал Леон. Когда Леону было лет десять, его приёмный отец по вечерам выпивал три-четыре стакана виски. Но Тим редко напивался по-настоящему, а потом ни с того ни с сего бросил – буквально в одночасье.

Леон вернулся в кают-компанию как раз к ланчу – остальные уже стояли в очереди на раздачу. Леон присоединился к ним – он вдруг почувствовал страшный голод.

Сэмюэл, коренастый гаваец, как всегда с непроницаемым лицом раздавал еду. Билли и Джулиан за эти годы уже чего только не перепробовали, чтобы рассмешить его – всё напрасно. Может, он ненавидит свою работу? Но некоторые факты это опровергают. Патрику однажды удалось заглянуть в потрёпанный альбом, где Сэм хранил фотографии подводных лодок, на которых служил, – «Бентос II» занимал в этом альбоме почётное место. Хотя станция принадлежит не военно-морскому флоту, а концерну, и сходства с подводной лодкой у неё не больше, чем у морской звезды со скумбрией.

Даже план с открыткой не сработал. Насколько было известно на станции, единственное хобби Сэма – собирать открытки. Раз в несколько дней батискаф доставлял очередную открытку из какого-нибудь отдалённого уголка света, и Сэм аккуратно вешал её на стену кухни, пестрящей снимками со всего мира. Том, который был родом из Великобритании, однажды попросил родителей прислать Сэму открытку из Англии, и Сэм тепло его поблагодарил, но не более того.

А теперь эта посторонняя девочка с улыбкой обратилась к Сэму. Её собеседник нахмурился и мрачно посмотрел на неё. Леон навострил уши.

– Сэм? Я слышала, что «Сэмюэл» по-гавайски будет «Камуэла», – сказала девочка. – Может, лучше называть вас Камуэлой?

Леон с изумлением наблюдал, как губы Сэма медленно, но неотвратимо растянулись в улыбке. Чужачке это и правда удалось! Её мать тоже легко нашла общий язык с мальчиком на побегушках с «Бентоса II». Болтая о кунжутном масле и правильном использовании корешков таро[11], Сэм с посетительницей скрылись в кухне. Леон с удивлением смотрел им вслед, забыв про свою тарелку с дымящимся рыбным филе в кокосово-водорослевом соусе.

Том скорчил недовольную гримасу: