Читаем Зона Хаоса полностью

Зона Хаоса

— Они не умеют метафорами, — хмуро говорит Алик. — Джейн, дорогая, он же машина. Они очень прямолинейные. Однозначные. На прямой стимул выдают прямую реакцию.

— Кто знает, — Мама-Джейн гладит лоб Герберта, касается его века. Его лицо неподвижно. — Этот Герберт — уже достаточно старый. Пять лет… ты представь, какие массивы информации он обработал за эти пять лет. И насколько сложными могут быть его приобретённые ассоциативные связи. Ты же потому и боишься соваться руками в его разум, в код — потому что этот код он сам уже, очевидно, перебирал сотню раз, это уже его собственный разум, а не наше создание. Предположу, что разум Герберта может быть чертовски сложным, сложнее, чем мы ожидаем.

— И что он хочет сказать, по-твоему? — в голосе Алика — скепсис.

— Что чувствует себя, как живой мертвец, и что разорван в клочья, — Мама-Джейн нетерпеливо машет рукой. — Он же говорил при вас! Он попытался усмехнуться, когда Шелдон говорил, что его подвиг заслуживает медали! И сравнил себя со сломанной игрушкой! Для своего состояния он отлично понимает обстановку.

— Мне кажется, ты выдаёшь желаемое за действительное, — говорю я. — Это у тебя ассоциативные связи, это ты можешь сочинять и понимать метафоры, это у людей бывает парейдолия — или как это называется, когда человек видит знакомые образы там, где их нет?

Мама-Джейн сердится.

— Вы уже решили его списать, да? Рыться в его разуме, оставляя необратимые изменения? Но он вам не препарат, он — разумное существо, хоть и искусственное…

— Ты несправедлива, — перебивает Алик. — Думаешь, тебе одной его жаль, да? Мол, для тебя он — воспитанник, а для нас — сгоревшее компьютерное железо, так, что ли?

— А почему вы его не слушаете?

— Так, — говорю я. — Хватит. Не будем спорить. Будем работать. В том числе — работать с Гербертом. Пока остатки его мозга функционируют — будем пытаться вытащить хоть что-то. Для начала предлагаю заменить ему корпус, насколько это возможно — потому что у него, наверное, все сенсоры выбило, и это ещё больше его, бедолагу, дезориентирует. Создадим мозгу весь комфорт, какой сможем. Восстановим сенсорные функции, косметические, привычную для него форму. И сразу будет видно, насколько он повреждён.

Наверное, это здраво прозвучало, потому что никто из них спорить не стал.

Внезапно стал возражать, когда мы с ним связались, только Жан-Южанин.

— Новый корпус при неисправном разуме? — хмыкает он. — Хорошенькое дело. Он нам лабораторию не разнесёт, когда ты ему движки восстановишь, Робби?

— Герберт?!

— Ну… по-моему, он уже не Герберт, — печально говорит Жан. — Он уже просто сломанная машина. А сила мех-телохранителя без контроля разума и этического кодекса — это может быть опасно. Вы об этом не подумали?

— Не факт, что он вообще сможет двигаться… — возражает Алик, но мне кажется, что он не очень в себе уверен.

— А в чём проблема с его этическим кодексом? — кидается в атаку Мама-Джейн.

— У него мозг повреждён, — в голосе Жана слышен нажим. — Когда такое случается с человеком, его контролируют психиатры. Санитары. В смирительную рубашку завязывают. А Герберт может быть опаснее.

— Ладно, — решаю я. — Подключаем сенсоры к мозгу, но блокируем в шарнирах конечностей. Чтобы он руки-ноги чувствовал, но двигаться не мог. Пока. И наблюдаем.

Жан и Алик раскрывают череп. От увиденного я чувствую боль: косо срезанный штырь, как копьё, проткнул динамик, ту часть мимического модуля, которая управляет движениями щёк, подбородка и губ, порвал кабели, ведущие от сенсоров — и вошёл в нейристорную базу сантиметров на пять.

— Зря вы всё это затеяли, — вздыхает Жан. — Конец ему. Может, обесточить проще?

— Нет! — тут же вскрикивает Мама-Джейн.

— Научный интерес, — ворчит Жан. — Давайте посмотрим, как он будет барахтаться, да? Вам не жаль?

— Он же не котёнок, чтобы… — начинает Алик, но на него все укоризненно смотрят, и он умолкает.

Тем временем Жан вытаскивает динамик, осторожно, как нейрохирург, обрезает кусочки торчащего кабеля, отодвигает сенсор — и свистит.

— Дамы-господа, а к чему это он подключился?

Теперь мы все видим крохотный зелёный огонёк — индикатор связи с сетью. Ничего себе!

— Давайте посмотрим, что он качает? — спрашивает Жан. — Ну любопытно же!

— Герберт, ты меня слышишь? — спрашивает Мама-Джейн. — Если слышишь, моргни, как сумеешь, дружок… Ох, как вы вовремя отключили его голос…

Герберт пытается опустить отсутствующее веко — обнажённый мимический движок дёргается.

Мама-Джейн разворачивает голографический дисплей:

— Выведи сюда информацию, которую ты принимаешь.