Читаем Zолушка в постель полностью

— Ладно. Я не настаиваю. Просто сложно представить, что у вас есть еще какие-то тайны, поверх уже имеющихся.

— Я думаю об этом же. До каких пор все это будет всплывать и мешать нам жить?

Я вздыхаю, на этот вопрос ответа нет.

— Приходи завтра после учебы в офис. Поговорим, поужинаем.

— Ладно. Приду.

— Ну что, я пошел? — спрашивает Крестовский.

Я фыркаю, потому что на самом деле он хочет остаться. Я просила перед универом дать мне время и пространство, чтобы спокойно войти в колею. Над учебниками я не сидела уже очень долго и, подозреваю, будет тяжко.

— Ладно, — сдаюсь под горячим взглядом, — можешь остаться. Но мне рано вставать! Поэтому ровно через час мы ложимся спать.

— Как пожелаете, Анна Артемовна.

— Покажу тебе платье для первого учебного дня. Жди.

Ухожу в ванную и там переодеваюсь в черное платье-футляр. Нда… определенно для учебы оно коротковато. А вырез слишком откровенный, никакой шарфик не спасет. В умении подбирать одежду Крис не откажешь.

Зато Игоря подразним…

Я выхожу в комнату и останавливаюсь перед постелью. На лице Крестовского совершенно чудное выражение удивления.

— Это… кхм… что?

Его взгляд скользит по моей шее к ложбинке, ничуть не прикрытой платьем, по ряду пуговичек вниз, до подола и выреза.

— Платье, — отвечаю я.

— Платье?! Для универа?

— А что такого? Черное, строгого покроя. Мне кажется, очень хорошо.

— Калинина, только через мой труп! — рычит он.

Боже, какие мы серьезные. И ревнивые. Да откуда на экономическом парни, там наверняка целый факультет девиц.

— А мне нравится. Стильно так, интересно.

— Я тебя не пущу. Плевать на универ. Плевать на наследство. Куплю тебе диплом. Но в этом платье ты за двери комнаты не выйдешь!

— Ладно, — я делаю вид, что обиделась, — придется его снять.

Тяжелая ткань падает к ногам, а Крестовский, кажется, забыл, что хотел сказать. Ну да, вся кровь от мозга вниз ушла.

Но черт, как же мне нравится его тяжелый, жаркий, пожирающий взгляд! Никто и никогда не смотрел на меня с таким желанием, с таким интересом. Если расслабиться и позволить утонуть в его желании, то можно получить незабываемые впечатления.

Я забираюсь на постель. Кожу покалывает от взгляда Игоря, он молча наблюдает, напряженный. Ждет, что я буду делать. А я аккуратно расстегиваю пуговички белой рубашки, пряжку ремня и брюки.

У него вырывается стон сквозь зубы.

— Аня-а-а…

— Что? — Я усиленно делаю невинный вид.

На самом деле мне жутко стеснительно, но если позволить смущению овладеть ситуацией, то ничего не выйдет. Я, в конце концов, уже не ребенок. И влюблена, что только добавляет удовольствия.

— Покажи мне, — говорю, облизывая губы, — как это делать.

— Мне кажется, не стоит сейчас…

— Как хочешь, — пожимаю плечами. — Нет так нет.

— Стой!

Он хватает меня за руку. Какая горячая кожа… и какие темные глаза. Темнее, чем ночь за окном.

— Хочу, — хрипло говорит Крестовский.

Моя ладонь в его, он кладет ее на напряженный член и заставляет сжать. Я чувствую, как по телу проходит волна дрожи. Пьянящее, безумное ощущение власти и удовольствия. От мысли, что легкое движение моей руки заставляет его так тяжело дышать, крыша куда-то уезжает и остается там лежать.

Я медленно двигаю рукой. Игорь закрывает глаза и откидывается на подушки. Мне кажется, я ничего не умею, но ему все равно со мной хорошо. Удивительное ощущение, правда. Непохожее ни на что, испытанное ранее.

Осторожно я обхватываю губами головку, провожу языком и неумело пытаюсь повторить то, о чем читала в любовных романах. Мне хочется доставить ему удовольствие, хочется почувствовать контроль, хочется побыть немного главной.

Но Крестовский не был бы самим собой, если бы мне это позволил. Я смелею с каждой секундой, ласкаю его языком, помогая рукой, он стонет. И, когда мне кажется, что я все же на этот раз победила, Игорь резко меня отстраняет, садится, а затем легко, будто я ничего не вешу, сажает сверху и медленно проникает внутрь.

Сдержаться невозможно, я ногтями вцепляюсь в его плечи.

— Так нельзя! — слабо возмущаюсь. — Ты не дал мне закончить!

— Потом, — бормочет он, двигаясь быстрее и быстрее. — У нас не так много времени. Кто-то хотел спать, помнишь?

Окончание фразы тонет в моем изумленном вдохе.

— Игорь! — Я слышу в голове явственную панику.

Да, черт, да… я чувствую его внутри, целиком. Очень остро, ярко. Без защиты.

Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем, что нет никакого смысла сопротивляться. Одна мысль о том, что мы забыли о защите, начисто отключает голову. И прежде, чем кто-либо из нас успевает сообразить, накатывает оргазм. Усиленный многократно острым, пряным ощущением запретное™. Я закусываю губу, чтобы не кричать. Наслаждение подхватывает нас, уносит куда-то далеко. Не оставляет ни единой возможности сохранить трезвый рассудок.

Все, на что меня хватает — сползать в душ и обратно, лечь рядом и закрыть глаза.

— И что теперь делать?

Он обнимает меня, голос сонный и довольный, как у кота, объевшегося сметаной.

— А теперь ты не сбежишь.