Когда они бежали четыреста метров, с рук одной из зрительниц спрыгнула маленькая собачонка. Изо всех участников состязания она выбрала именно Сивцева: от него пахло недавно съеденным бутербродом с колбасой. Собачка сначала бежала, тявкая, рядом, потом стала хватать Олега за штанину. И в конце концов вцепилась ему в зад, вызвав у толпы неимоверный восторг, а у Сивцева — громкую ругань.

— Ладно, хватит! — прекратил Семен общее веселье. — Шебеко, поедешь ты. Олег еще раз поговорит с родственниками жертв.

Еще издали увидели машину патруля, который охранял возможное место преступления и заворачивал машины.

— Куда нам? — спросил высунувшийся из окна Коноплев.

К ним подошел один из патрульных, козырнул Семену и показал на съезд.

— Там она. Водитель фуры нашел.

— Точно мертвая?

— Да я не знаю. Он сказал, что да.

— Сказал, — проворчал Сивцев. — Пощупать не мог?

— А ты бы смог? Свой выезд на первый труп помнишь? — встрял Шебеко — он обожал препираться с Сивцевым.

Кто ж его не помнит? Мало приятного. Когда-то и Семен через это проходил. И не получалось, и мордой в грязь тыкали, и разносили…

— Саша, поехали. На месте разберемся, — махнул он Коноплеву.

Коноплев тронул машину. Они проехали еще метров сто и остановились. Шебеко остался ждать криминалистов. Олег с Владом пошли к топтавшемуся возле фуры шоферу. А Семен полез в канаву, где, засыпанная жухлой травой и ветками, лежала женщина.

Сначала он увидел босые ноги — синие туфли валялись в стороне. Потом под травой заметил руку: ногти обломаны, ссадины, синяки. То ли ее били, то ли она дралась. Семен настроил фотоаппарат и тут же отбросил его в сторону.

— Влад, она жива! Врачей! «Скорую»!

Ребята засуетились, стали помогать разгребать траву. Семен торопил. Нечасто получаешь приятные сюрпризы!

Они разгребли ветки. Вот показалась задранная темно-синяя юбка, за ней — заляпанная грязью кофта, разорванная в нескольких местах.

— Не трогай ее, вдруг позвоночник сломан, — посоветовал Влад.

— Я осторожно! Помоги…

Они подняли ее и перенесли на траву.

Семен качнул головой:

— Влад, это не наш клиент. Почерк другой. Он бы не оставил ее в живых.

До приезда «Скорой» помощь пострадавшей оказывал Сергеич. Он привел женщину в чувство, сделал укол сердечного. Сивцев притащил из машины плед и помог ей закутаться. Коноплев сообразил и принес налитый из термоса чай.

Сергеич подтвердил предположение Семена.

— Думаю, на этот раз мы имеем банальное изнасилование, то есть банальное в смысле…

— Я понял, — отмахнулся Семен.

Подробности дела, которое, скорее всего, будет вести другой опер, его сейчас не интересовали.

Эксперт кивнул, уступил место криминалистам, которые работали со следами. Витя пытался допросить женщину. Она пришла в себя, но с трудом припоминала, что с ней произошло. Посидела со знакомым… попила кофе… закружилась голова… Очнулась здесь.

— Поскользнулся, очнулся — гипс, — ухнул Сивцев. — Осторожней надо, гражданочка, выбирать знакомых! Видать, в кофе вам подсыпали что-то.

Она зарыдала, размазывая слезы по грязному исцарапанному лицу.

— Ничего, это ничего, поплачьте, — гладил ее по голове Сергеич. — Легче будет. Что там со «Скорой»?

Врачи подъехали. Семен передал им пострадавшую, которая назвалась Лялей Божко, снял данные с ее паспорта — сумочку нашли в канаве. Включив мигалки, «Скорая» выскочила на трассу в сторону Москвы.

— Нам тоже пора.

Семен махнул Коноплеву, чтобы тот разворачивал машину, и облегченно выдохнул:

— Ну и слава Богу, что это не он.

Осталось написать отчеты — и по домам, спать!

Глава 4. Покой нам только снится

Алена проспала около часа. Этого вполне хватило, чтобы к вечеру почувствовать прилив сил. Она разбиралась в коробках, двигала мебель и протирала посуду. В квартире гремела музыка — чтобы не скучать. Особых предпочтений не было. По настроению могла послушать романсы или шансон. Главное, чтобы до сердца и души доставало. Сейчас пел Стас Михайлов. Его «Небеса» она могла слушать бесконечно.

Первым делом Алена отнесла вещи в спальню. Занялась кухней, оставив большую комнату на потом. Одной не справиться, нужна помощь Мимочки. У той прекрасный вкус на что куда ставить, класть и вешать. В свое время она училась на курсах дизайнеров, пока не надоело. Ей вообще все надоедало слишком быстро, включая собственного мужа. Правда, в этом Алена с Мимочкой была согласна: Николай не стоил выплаканных слез. Он пил, лечиться не хотел да еще и руку на жену поднял. Так что Алена поддержала Мимочку в разводе, а Мимочка подставила плечо сейчас. Они знали друг друга так давно и так хорошо, что, пожалуй, пуд соли на двоих уже съели.

Решив повесить новенькие шторы, Алена залезла на стремянку. Но крюк не выдержал, и одна из гардин рухнула вниз с грохотом, попутно разбив дурацкую вазочку, прихваченную у мамаши Куроедова.

— Упс…