Некоторые продавцы целыми днями сидят перед экраном блумбергского терминала, а по выходным изучают The Economist. Они настолько погружаются в деловые тренды, что чуть ли не предсказывают, где будет находиться точка равновесия на классической кривой спроса и предложения, даже не обращаясь к каким-то прогнозам. Они знают свое дело. То же самое с лучшими CEO[2], в том числе моими героями Ли Якоккой, Стивом Джобсом, а также Кевином Планком. Эти руководители научились видеть будущее, потому что работали в настоящем: регулярно общались с помощниками, сотрудничали с другими CEO, выходили из кабинета и наблюдали за изменениями бизнес-ландшафта. Они собирали информацию и идеи и благодаря этому предвидели вызовы времени, предупреждали проблемы и обходили конкурентов. Якокка предсказал, что мамам-домохозяйкам будут нужны машины, чтобы перевозить семейство из города в город, поэтому инициировал свою разработку. Джобс предвидел расцвет мобильных технологий и подарил нам айфоны. А Кевин Планк увидел в будущем всплеск популярности активных видов спорта в поколении беби-бума и вывел на рынок снаряжение для бега и триатлона специально для немолодых, но не боящихся вызовов спортсменов. Я несколько раз бывал в центральном офисе Under Armour – это всего в нескольких километрах от «Медоубрука», – и с каждым разом меня все больше впечатляла энергичность сотрудников, а также их общее видение цели. Масштаб Under Armour не сопоставим с Nike или Adidas – по крайней мере пока. Но Кевин, как лазер, сосредоточен на цели и ведет свою команду вперед.

Конечно, я не сравниваю себя с Якоккой, Джобсом и даже с Планком. Я просто тренер по плаванию и в 1997 году работал с группой младшеклассников, многие из которых приходили на тренировки просто потому, что мама с папой хотели несколько часов от них отдохнуть. Но хотя часть дня я был тренером-сиделкой, в остальное время я штудировал каждую публикацию о плавании, которая попадала мне в руки. Я отслеживал успехи детей в Калифорнии, Огайо и Техасе и знал, кто поднимается в рейтинге. Я просматривал методы работы моих наставников, изучал тренировки, которые делали из хороших пловцов великих. Я участвовал в конференциях и впитывал советы коллег. Я погрузился в плавание с головой.

Еще я изучал механизм мотивации и торможения. В середине 1980-х годов я занимался психологией в Университете Флориды и почерпнул такие прекрасные идеи о методике работы над поведением, о каких только мог мечтать начинающий тренер. Я продолжил заниматься этой проблематикой и после окончания учебы, когда начал делать карьеру тренера и ездил по всем Соединенным Штатам. За десять лет я сделал больше остановок, чем междугородный автобус. Таллахасси. Цинциннати. Лас-Вегас. Бирмингем в Алабаме. Напа в Калифорнии. Балтимор. В какой-то период своей жизни каждый из этих городов я называл своим домом. С каждой остановкой я узнавал все больше о плавании, а еще больше о том, что заставляет людей работать, добиваться успеха, терпеть поражения, исправляться и преодолевать трудности. Каждый день был для меня ликбезом по психологии.

Все мои исследования и опыт давали мне еще один, особенно ценный результат – видение своего собственного будущего. Став тренером, я стремился к тому, чтобы однажды начать воспитывать пловцов-рекордсменов. Не олимпийских чемпионов, а именно рекордсменов (в следующей главе я объясню, в чем разница).

Чтобы воплотить эту мечту, надо было подготовить себя к моменту, когда на горизонте появится потенциальный рекордсмен. Одиннадцатилетний Майкл Фелпс – нервный, талантливый, озорной – прекрасно подходил на эту роль.

Теперь дело было за мной: надо сделать так, чтобы у самого ребенка и у его близких появилось видение будущего.

Правило 1.3. Чтобы появилось видение, отбросьте старые убеждения

Чтобы заразить своей идеей родителей мальчика, Дебби и Фреда, я пригласил их вместе с сыном к себе в офис. Дело было в августе. На тот момент я тренировал Майкла почти четыре месяца и добрую часть времени тратил на укрощение этого строптивого жеребенка. Когда Майкл не плавал, он любого мог довести до белого каления выходками (в девятилетнем возрасте у Майкла диагностировали СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности). Однако в воде буйство сменялось сосредоточенностью – удивительная черта, особенно в таком возрасте. Во время тренировок он спокойно обходил детей старше его, а на соревнованиях тогда уже проявлял свойство, которое станет его характерной чертой в олимпийский период, – способность концентрироваться под действием стресса. На дорожке бассейна его мозг нацеливался на одну-единственную задачу – быстро плыть.

Я научил его собираться перед заплывом, но, откровенно говоря, он и сам прекрасно знал, что делать. Многие черты у него были от рождения.

Самое главное, что у него проявлялся талант, способность идти на рекорд, и эта встреча должна была поставить Фреда, Дебби и самого Майкла в известность, что надо начать планировать жизнь соответствующим образом.