Читаем Золотой полностью

У костра было тихо. Все трое слушали трагическую историю Аркадия, затаив дыхание.

– А когда мы наконец приехали в город в больницу, я вдруг увидел: моему другу стало лучше. Его лицо, в горах смертельно бледное, теперь порозовело. Дыхание стало ровным. Казалось, он просто спит. И даже его страшная рана во лбу как будто стала меньше, словно слегка затянулась. В больнице я разбудил врачей, медсестер. Они перенесли Мишку в операционную. Я остался на крылечке, курил и по-прежнему продолжал молить Провидение, чтобы оно помиловало моего друга. А когда уже стало светать, на крыльцо вышел хирург в заляпанном кровью халате, попросил у меня папиросу. Видно было, что он смертельно устал – однако желание знать истину все перевешивало. «Вы врач?» – спросил он меня. – «Нет». – «Вашего друга осматривал врач или хотя бы фельдшер?» – «Нет». – «Кто доставал пулю?» – «Да никто не мог ее достать!» – «Тогда я ничего не понимаю, – помотал головой хирург. – Рана выглядела смертельной. Уж я-то знаю, повидал. Судя по входному отверстию, он должен был умереть еще несколько часов назад. Но дело в том, что пули в ране нет. И она не застряла в кости черепа – рентген не показал. И не прошла навылет, выходное отверстие отсутствует – да в таком случае она прошла бы сквозь головной мозг и ваш друг умер бы мгновенно. Рана неглубокая, в лобовой кости трещина – но и только! Да, я наложил ему швы, у него контузия – но прогноз для вашего друга благоприятный. Впервые в жизни сталкиваюсь с подобным случаем!»

В то утро мы выпили с медиком ректификата, и я заснул на кушетке прямо у него в кабинете. Я благоразумно не стал рассказывать ему о том, как мы ехали в больницу и я молил судьбу, чтобы Мишка остался жив. Однако… Однако я начал думать уже тогда (и считаю так до сих пор, пусть меня хоть режут), что в тот вечер именно мне удалось отогнать от своего друга смерть. Отогнать – сам не знаю как. Раньше я никому о том не рассказывал. Софья, – он кивнул в сторону девушки, – стала первой. А теперь вот и вы…

– Расскажи, что дальше стало с твоим другом, – негромко попросила девушка.

– Эпилог этой истории не трагичен, но печален, – промолвил Аркадий. – Деньги в тот вечер наши пограничники, разумеется, доставили до места назначения. Местное ОГПУ по факту нападения на нас начало следствие. Они совершенно справедливо предположили, что засада оказалась на нашем пути не случайно. Бандиты знали, что в тот день повезут деньги, и знали, куда и каким маршрутом. Гэпэушники стали трясти тех, кто был в курсе: работников дорожного управления, служащих горбанка… Но в конце концов подозрение пало – как вы думаете, на кого? – на невесту моего Мишки. Она была из местных, черкешенка. Он, опьяненный любовью, в тот день сболтнул ей, что мы приехали в город за деньгами. Она успела передать ценную информацию своему брату. А тот, в свою очередь, был связан с душманами и успел поднять в ружье банду. После такого предательства отношения Михаила с восточной красоткой, подставившей нас под пули, разумеется, прекратились. В маленьких городах, да еще на Кавказе, где все друг другу родственники, о ходе следствия разве что на базаре не талдычили… Поэтому семья черкешенки увезла ее в горы и стала прятать там от ареста. Не знаю, нашли ли ее в итоге гэпэушники или нет, скорее нашли. А Мишка, чтобы и его не примотали к делу, от греха подальше упросил доктора выписать его раньше положенного и немедленно завербовался на Колыму, строить дорогу. Насколько я знаю, он и сейчас там. С тех пор мы с ним больше не виделись. Мне он не пишет.

Аркадий смолк. Стало отчетливо слышно, как в костре постреливают дрова. Наконец к рассказчику обратился Дмитрий. Голос его звучал саркастически:

– А ты с тех пор заделался бабкой-колдуньей и стал лечить заговорами и наложением рук.

Аркадий отвечал со спокойным достоинством:

– Нет, никаким врачевателем-шаманом я себя не считаю. Однако и потом случалось, что я спасал людей.

– Расскажи, – попросила Софья.

– Таких случаев, кроме истории с Мишкой, было еще два. И каждый раз – я вывел это для себя – получалось вылечить тех людей, которых я очень сильно любил.

При словах о любви, прозвучавших в устах Аркадия, глаза девушки застыли. Тот этого не заметил и продолжал:

– Однажды я был здорово влюблен, и моя пассия заболела крупозным воспалением легких. Врачи заявили, что вряд ли смогут помочь ей, и практически отказались от нее. Я забрал девушку из больницы, сидел у ее постели, не отходя ни на шаг, два дня и две ночи. Я поил ее куриным бульоном, вытирал со лба пот влажным полотенцем… А главное – держал ее за руку и уговаривал не умирать, не уходить, не бросать меня. Я отгонял смерть, молил Провидение оставить мою любовь со мной. Утром третьего дня ей стало лучше, а потом она очень скоро пошла на поправку… Интересно, что, когда она выздоровела, мы довольно быстро разошлись с ней. У девушки оказался вздорный характер, и я с трудом представлял себе, как я мог когда-то мечтать, чтобы она провела со мной всю мою жизнь…

– Ты, наверно, пожалел, что ее воскресил, – с иронией заметила Софья.