— Ты перед выходом в поле прочел прошлогодний отчет соседней партии? Эх, голова! А надо знать, какие выводы у соседа. Ну, ладно. Если у тебя фауны нет, то должна быть фантазия.

Начинался долгий диспут о том, как определить возраст залеганий по аналогии с другими районами.

К концу вторых суток многое прояснилось в пикетажке, она «обросла» мыслями и выводами. Начальник партии сказал:

— Теперь я уже на верном пути. Спасибо за помощь, Салат Михайлович, дальше разберусь сам. А то вы не успеете к моим соседям, все-таки километров сорок туда.

Но Абаев не ушел.

— Нет, давай уж до конца все сделаем. Если в поле не разберешься, то потом, в камеральный период, очень трудно будет.

…Мы летели на «аннушке», и вдруг Абаев затормошил меня, показал в иллюминатор, вниз. Там, возле мутно-желтой речной плети, виднелся кораль — загон для оленей.

— В этом месте, — взволнованно заговорил Салат Михайлович, — была высажена первая партия, отсюда началось освоение «белого пятна».

Памятное место, памятная веха для Абаева, для многих других геологов.

Уже на земле, когда наша «аннушка» села, Салат Михайлович рассказал о тех незабываемых днях. Партию высадил начальник управления Константин Иванов. «Забрасывали», как говорит Абаев, людей и оборудование до этого места тракторами, а дальше тридцать километров (туда, где ныне поселок Билибино) на лошадях и пешком. И тогда, несколько лет назад, на этом же месте стоял этот же кораль: здесь были чукчи. Сначала они встретили настороженно, а потом сами прибыли в партию, предложили свою помощь. И чистосердечно сознались: «Мы здесь долго живем, все знаем, вас не знаем. Бросите на землю огонь — пожар большой будет, олений мох сгорит. Оленю нечего будет кушать, пропадет, и человек без оленя пропадет».

— Мы понимали их опасения и не обижались, — говорит Абаев. — Ведь в партиях бывали и нерадивые люди, из-за которых иногда вспыхивали пожары. Ягель же горит сильней пороха. А чтобы он снова вырос, нужны годы и годы. Вот видите это, — Абаев сорвал кустик оленьего мха-ягеля. Серо-стального цвета кустик, с мягким голубовато-матовым оттенком. Кустик жесткий, сухой — кажется, что он сам себя подготовил для гербария. Но положить ягель между листков книги нельзя: его полусвернутые стебли, точно желобки, сразу хрустнут, разломаются. — Мы были осторожны, — продолжает Салат Михайлович, — не губили ягель, и чукчи подружились с нами, они помогали во всем, в чем могли, в том числе и в поисках двух рабочих, которые заблудились в маршруте. Вообще в том году бед и волнений было особенно много.

— Значит, у вас все началось отсюда, с этого кораля, — и волнения и удачи?

— Да. Впрочем, волнения начались гораздо раньше.

И вот о чем рассказал Абаев.

В районном геологоразведочном управлении возникло предположение, что в бассейне Анюя должно быть золото. Начали изучать геологию этого бассейна. А когда твердо изучили, фраза «должно быть золото» стала другой: «есть золото».

Одни заволновались, обрадовались, строили планы быстрейшего промышленного освоения Анюя.

Другие — их было мало, но они были назойливы, как таежные комары, — тоже заволновались, но не обрадовались и начали опровергать мнение о золотоносности Анюйского района. Они говорили: «Основные залежи золота — вдоль колымской автотрассы, надо продолжать разведывать только здесь. А в сторону Анюя идет затухание месторождений. Кроме того, Анюй — далеко (даже для Колымы он был у черта на куличках), там трудно, никто туда не полезет».

Третьи равнодушно пожимали плечами: «Ну, может, там и окажется промышленное золото, но до него очередь дойдет очень не скоро». Один из таких даже опубликовал в газете статью и назвал год: 1980!

— Как видите, повоевать пришлось крепко. Оружие у нас было мощное: факты, аргументы, которые становились все убедительней.

Салат Михайлович держит левую руку ковшиком, а правой «кладет» туда аргументы: один, второй, третий, четвертый, пятый.

— Доложили мы их обкому партии и вообще кому следует. Нас поддержали. И мы полезли к черту на куличики и достали золото, да еще какое! — восклицает Салат Михайлович.

Абаев накопил большой таежный опыт. Сколько он знает практических вещей, без которых здесь либо совсем пропадешь, либо, в лучшем случае, горя хлебнешь

Салат Михайлович умеет разыскать следы каюра, даже если тот шел по воде; знает, что если база партии находится на дне каньона и рация там же, то она не свяжет с управлением, нужно вытащить рацию наверх — тогда связь будет; банка консервов для него — это не только мясной суп, но и чашка для чая, особенно желанная в холод — руки согреешь! В запасе у Абаева и такое: он может, возвращаясь в управление из похода поймать на удочку с петлей любопытного бурундука, чтобы подарить своим детям — их у него двое.

Все это, касающееся Абаева, я узнавал урывками то в одном месте, то в другом, то от самого Абаева, то от его товарищей.

ЦВЕТНЫЕ КАРАНДАШИ