Читаем Золото под ногами полностью

Не нефть, не уголь, не железная руда или медь являются заветной мечтой каждого геолога, а золото, только золото, много золота, горы золота. Только оно, и ничто другое, заставляет терпеть людей этой профессии лишения и невзгоды, пускаться в опасные экспедиции и рисковать жизнью. И уж если судьба дает им в руки шанс, то они не упустят его.

Вот и Чарльзу Глассу выпал туз бубей. В Долине Мертвых Душ, в самом ее центре, на поверхность выходит богатейшая золотоносная жила. Но золото — металл дьявола, а ветер удачи переменчив, и фортуна состроила Глассу козью морду, добавив к его золотой бочке меда ложку дегтя в лице Шона Рея.

Член геологоразведочной бригады Заял Фоке, которого Гласс взял совсем недавно, оказался человеком с аномальной сексуальной ориентацией, а попросту гомосексуалистом. А его любовником — местный, нечистый на руку бизнесмен Шон Рей, которому тот по любви и проболтал все о золоте. Сообразив, что тут пахнет большими деньгами, Шон Рей набрал народ из тех, кто не прочь быстро заработать, прихватив своего любимца Фокса, отправился в Долину Мертвых Душ.

Узнав об этом, Чарльз Гласс рассвирепел и в тот же день стал набирать команду для погони за Реем, в которую вошли: Марк Хукер, Эндрю Барнс, Дэвид Мор, Мэт Блонди и Элан Дойл — члены его геологоразведочной бригады, с которыми он побывал не в одной рискованной экспедиции. А также Хауард Сочурек, Роджер Пэйн, Пол Тэш и Ричард Пэйдж — люди без лишних комплексов и предрассудков, готовые ради звонкой монеты на любую работу. Теперь к их числу присоединился и я.

Допив виски, я поднялся к себе в номер. Завтра предстоял ранний подъем, и мне необходимо было хорошенько выспаться перед дальней дорогой.

— Дорогой, я уже устала ждать, — раздался женский голос из спальни.

Это же красотка Лулу. Я подцепил ее в баре перед тем, как меня нашел Чарльз Гласс и договорился, что она будет ждать в моем номере, пока я разговариваю с Глассом. Совсем из головы вылетело.

Я вошел в спальню. Лулу лежала на широкой кровати, игриво высунув из-под простыни свою смуглую ножку. Ее длинные, черные как смоль волосы волнами расплескались по подушке, а из-под длинных ресниц на меня смотрели голубые озорные глаза. Лулу была дочкой местной проститутки и какого-то заезжего геолога, который в наследство оставил ей лишь эти голубые глаза, перед чьей глубиной не мог устоять ни один мужчина, и она пользовалась этим без лишней скромности.

— Извини, крошка, — сказал я, расстегивая ремень с бластером и вешая его на спинку кровати, — но у нас сегодня ничего не получится. Мальчику нужно выспаться. Ему завтра рано вставать.

— Жаль, — разочарованно произнесла Лулу, поднимаясь с кровати и прикрывая свое прекрасное тело простыней.

— Не жалей.

Я достал из кармана куртки бумажник и вынул оттуда последнюю сотню кредитов.

— Возьми. Когда я вернусь, для меня это будут не деньги. А если не вернусь, то тогда они мне тем более ни к чему.

— Скайт, скажи, куда ты собрался? — тихим голосом спросила Лулу.

— В Долину Мертвых Душ.

На ее прекрасном лице выразилась тревога. Она подошла ближе.

— Что ты там забыл, Скайт?

— Прости, но этого я сказать не могу, — снимая куртку, ответил я.

— У нашего народа есть легенда, что в Долине Мертвых Душ находится ад и сатана заманивает туда жадных и плохих людей, чтобы сгубить их души. Многие пропали в тех местах. И никто не знает, где их могилы, — испуганно произнесла Лулу.

— Не переживай, я ведь не жадный и не плохой, так что мне бояться нечего.

— Не ходи туда, Скайт, останься лучше со мной, — заговорила Лулу, прижимаясь ко мне всем телом. — Я буду любить тебя одного, нам будет хорошо вместе… Ну же, обними меня…

Простыня упала на пол, обнажая ее полную грудь, смуглый живот и упругие бедра. Ее горячее дыхание обожгло мне лицо, тепло тела проникло в мое сердце. Я посмотрел на Лулу и утонул в бездонном синем омуте ее глаз.

Утром меня разбудил зашедший за мной по просьбе Чарльза Гласса портье. Лулу уже не было в номере. Она исчезла вместе с сотней кредитов, как дым от вчерашних сигарет. Я чувствовал себя уставшим и разбитым. Короткий сон не восстановил затраченных мною сил, и от выпитого вчера виски болела голова. Меньше всего мне хотелось в такую рань трястись в лендспидере по бездорожью саванны, но слово джентльмена — закон, и, заставив себя, я встал, оделся и, прицепив к поясу бластер, вышел на утреннюю улицу.