— Мне вполне достаточно собственного тела, чтобы привлечь внимание богов, — сказала Ефимия, скромно опуская очи долу.

— Еще бы, — хмыкнул трибун Марк.

Корректор почувствовал подвох, но никак не мог сообразить, в чем же он заключается. Если судить по лицу этой женщины, то она действительно была уверена в своих способностях очаровывать не только мужчин, но существ другого порядка. Нельзя сказать, что Перразий совсем уж не верил в демонов и посланцев богов. Возможно, где-то в иных местах они и давали о себе знать нашему миру, но не могут же они появиться здесь, в подвале, в центре славного города Рима, на виду у чиновника императора светлейшего Перразия. Это будет слишком большой наглостью даже для нечистой силы. К сожалению, и палач Муций, и его подручный, и даже агенты придерживались иного мнения, а потому испуганно жались к выходу, оставив отважного корректора практически наедине с матроной, впадающей в транс. Перразий ошалело смотрел, как вибрирует и дергается обнаженное тело женщины. Конечно, это можно было назвать танцем, если бы не откровенные позы, которые принимала блудливая Ефимия. Она действительно кого-то звала, обещая блаженство. Тело ее выгибалось столь сладострастно, что Перразий залился краской от макушки до пят. Все-таки он родился мужчиной, а не бесполым корректором. И уж хотя бы в силу этого факта не мог не откликаться плотью на откровенный призыв женщины.

Часть 3 Шествие

Глава 1 Княжич Белорев

Для княжича Белорева семь лет, миновавших после смерти Прекрасной Лады, оказались почти потерянным временем. Он, правда, сумел занять достойное место в окружении кагана Баламбера, хотя далось это ему совсем непросто. Гунны — народ коварный и непостоянный. Пока вождь в силе, они готовы превозносить его до небес, но стоит кагану ослабнуть духом или плотью, как они его тут же смешают с грязью. Это вам не готы, которые много лет хранят верность немощному старцу Герману Амалу, чье пребывание в этом мире давно должно было завершиться. Дважды Белорев подсылал к готскому вождю отравителей, но оба раза покушения закончились неудачей. Верный пес Сафрак никого не подпускал к телу верховного вождя. Справедливости ради надо сказать, что достойной замены старому Германареху среди готов из рода Амалов не было. Единственный сын верховного вождя рекс Витимир был слишком слабым человеком, чтобы удержать земли, завоеванные отцом. За время болезни Германа Амала от Готии практически отпала Русколания. Борусия тоже перестала платить готам дань. И только Антия ежегодно направляла к верховному вождю своих послов с дарами, вот только эти дары с каждым годом становились все скуднее. Свои надежды готы связывали с внуком Германареха Винитаром, но тот был еще слишком мал, чтобы принять бразды правления от слабеющего деда. В последние годы Герман Амал обосновался в Ольвии, превратив этот цветущий эллинский город в столицу своей империи. А пограничную с гуннами Тану бдительно стерегли аланы, верные готскому вождю и люто ненавидящие степняков. Да и с какой стати им любить кагана Баламбера, отнявшего у них цветущую страну и превратившую ее в пастбище для скота. Княжич Белорев собственными глазами видел развалины аланских городов и очень сокрушался по поводу неразумия гуннских вождей, не понимающих преимуществ оседлого образа жизни. Справедливости ради надо заметить, что гунны составляли лишь малую часть той огромной орды, которую Баламбер объединил под своей рукой. Кроме гуннов в нее входили угры, булгары, хазары и даже венеды, переселившиеся еще во времена князя Кия на берега Итиля.