— Я не знаю никакой Фаустины, — хриплым голосом отозвался Придияр.

— Возможно, — кивнула Ефимия, — но ты сможешь передать ее слова Руфину. Не перебивай меня, варвар.

— Я не варвар, — резко ответил Придияр. — Я рекс древингов, советую тебе запомнить это, женщина.

Римлянка засмеялась, бросив при этом на гостя откровенный взгляд, от которого Придияра обдало жаром.

— Ты не варвар, ты не знаешь ни Руфина, ни Фаустину, — проговорила Ефимия. — Тогда что же ты делаешь в моей спальне?

— Раб сказал, что ты хочешь меня видеть, — слегка растерялся от такого напора Придияр.

— И ты всегда являешься по первому зову женщины, рекс древингов? — насмешливо спросила Ефимия.

— Всегда, — не сразу нашелся с ответом Придияр.

— Зачем?

— Чтобы поговорить с ней о философии, — рассердился Придияр. — Я, правда, не знаю твоего языка, зато ты прекрасно говоришь на венедском.

— Я родилась в Панонии, — пояснила Ефимия. — Мой отец, высокородный Стронций, был викарием тех мест. Я прожила в Панонии почти пятнадцать лет и лишь перед самым замужеством приехала в Рим.

— Ты не сказала, зачем я тебе понадобился, — нахмурился Придияр.

— А ты не догадываешься, зачем нужен вдове здоровый красивый мужчина? — Ефимия одним движением избавилась от одежды и предстала перед потрясенным Придияром во всей своей ослепительной наготе. — Поторопись, рекс древингов, а то я передумаю.

Бесстыдство римской матроны слегка покоробило Придияра, но отнюдь не охладило его пыла. Нежные руки Ефимии обвили его глею и утащили в глубокий и темный омут, где древинг едва не задохнулся от страсти. Возможно, Фронелий и не врал, когда утверждал, что знатных римлянок обучают искусству любви богини. Но если это так, то следует признать, что Ефимия — одна из самых даровитых учениц Венеры. Во всяком случае, вдова патрикия хорошо знала, как разбудить в мужчине желание и как его удовлетворить. Впрочем, она и сама отдавалось любовному угару с таким пылом, что ее стоны и крики наверняка разносились не только по дому, но и по саду.

— Не суди меня слишком строго, рекс, — сказала Ефимия, чуть отстраняясь от Придияра. — Ты первый мой любовник после целого года воздержания. Это Фаустина ввела меня в грех. Если бы не ее уговоры, то я бы никогда не осмелилась пригласить в свой дом мужчину. Но раз ты пришел, то отпустить тебя без поцелуя было выше моих сил.

— Поцелуем ты не ограничилась, — буркнул Придияр, с трудом обретающий себя после ласк римской матроны.

— Я застенчива от природы, рекс древингов. — Ефимия мягко провела ладонью по его волосам. — А потому очень боялась, что страх пересилит во мне желание и я сбегу отсюда раньше, чем ты осмелишься меня обнять. Наверное, я поторопилась и едва не отпугнула тебя.

— С чего ты взяла, что я испугался? — обиделся Придияр.

— Я поняла это по твоим глазам, ужас в них был почти священным. Насколько я знаю, венеды еще сохранили веру в божественное предназначение любви и вовсе не считают ее простым блудом. И возможно, вы правы. Хотя епископ Симеон наверняка осудит меня за эти слова.

— Это и есть римская философия? — полюбопытствовал заинтересованный Придияр.

Ефимия засмеялась и тут же впилась губами в губы любовника, словно хотела высосать воздух из его груди. Все-таки она была очень жадной до утех женщиной. Настолько жадной, что Придияр с трудом верил в ее годичное воздержание. И, набравшись смелости, он высказал ей свои сомнения на этот счет. Правда, уже после того, как новая вспышка страсти сошла на нет.

— А ты ревнивый, — осудила его Ефимия.

— Просто мне известно имя человека, который добивается твоего расположения.

— Ты имеешь в виду Федустия? — удивилась матрона.

— А разве он не помог тебе в трудный час?

— Милый друг, комита интересуют мои деньги, но отнюдь не я, — усмехнулась Ефимия. — Мы заключили с ним сделку. Он помогает мне сохранить состояние мужа, а я выхожу за него замуж после годичного вдовства. К сожалению, у меня не было выбора. Я не привыкла жить в нищете.

— Значит, ваша свадьба не за горами?

— Срок истекает через неделю, — вздохнула Ефимия. — Но я приготовила комиту сюрприз. С твоей помощью, божественный Придияр.

— А почему божественный? — удивился древинг.

— Потому что ты император моей души и моего тела. Во всяком случае, до утра. Какое было бы счастье, если бы оно вообще не наступило.

— Мне тоже хорошо с тобой, — вздохнул Придияр.

— Докажи, — попросила Ефимия. — Я должна отблагодарить Венеру за то, что родилась женщиной.

— А разве за это благодарят?

— В такие ночи — да.

Глава 5 Сговор