Читаем Золото императора полностью

— Он не позволил Синиладе участвовать в таинстве Ярилы? — хриплым голосом спросил Белорев. — Но что по этому поводу думают готы?

— То же самое, что и мы, — повел плечом Гвидон. — Я говорил с Оттоном Балтом и с Придияром Гастом, они готовы помочь нам исправить оплошку своего вождя. Синилада должна участвовать в обряде, будет на то согласие Германареха или нет. Такова воля кудесницы Власты.

— А если она мужняя жена? — спросил Белорев.

— А если нет? — в тон ему отозвался Гвидон, после чего оба замолчали.

Руфин старательно напрягал мозги, силясь хоть что-то понять в разговоре варваров. А молодые люди, видимо, были настолько уверены в его мистических познаниях, что не находили нужным опускаться до объяснений. Им все было понятно, в отличие от римского патрикия, который хоть и слышал о Яриле, но имел весьма смутное представление о том, какое место он занимает среди венедских богов. Еще менее ему было понятно, почему готы Оттон и Придияр так рвутся помогать какой-то загадочной кудеснице, рискуя выйти из воли грозного Германа Амала, с весьма печальными для себя последствиями. Скорее всего, без участия дроттов в этом деле не обошлось. Сначала они рвались увидеть соитие Германареха и Синилады своими глазами, теперь, получив отпор от престарелого вождя, пытаются все-таки выяснить, потеряла русколанка девственность или нет. Похоже, это же интересует и таинственную Власту, и русколанских волхвов, и боярина Гвидона, находящегося у них на подхвате.

— Ты сообщил об ответе готского вождя Сару и Мамию? — спросил Белорев у Гвидона.

— Нет. Власта сказала, что им это знать не обязательно. Если Синилада стала женой Германареха, то мы не будем поднимать шум, несмотря на его вызывающее поведение, ибо этот союз выгоден не только готам, но и русколанам. Но мы не можем допустить, чтобы Прекрасная Лада, олицетворение наших земель, осталась девственницей после Ярилиной ночи. Такого оскорбления боги не простят ни нам, ни готам.

После этих слов Гвидона патрикию Руфину стало ясно все. Дроттами руководило не только властолюбие, но и забота о благополучии племени. Синилада, вступив в брак с верховным вождем, становилась олицетворением всех земель, ему подвластных. И ее предполагаемая девственность могла означать только одно — боги отвернулись от готов и их союзников. Земли, которые они населяют, останутся бесплодными. А это сулит голод в ближайшем будущем. Голод неизбежно приведет к раздором. И это на пороге войны с гуннами, которые, конечно, не замедлят воспользоваться бедой своих соседей. Вот почему Оттон Балт и Придияр Гаст с готовностью откликнулись на зов кудесницы Власты, отлично понимая, что только так можно сохранить мир между племенами. Наверняка Германарех догадывался, какие страсти кипят за его спиной, но упрямо держался новой веры, выгодной ему хотя бы потому, что она снимала с него ответственность за телесную слабость.

Руфин, Белорев и Гвидон проникли в Тану еще до захода солнца. На ночь ворота города закрывали наглухо, но это почему-то не смущало спутников патрикия. Похоже, у них в Тане были надежные союзники. Вопросов Руфин не задавал, отлично понимая, что пустая болтовня может повредить делу. Правда, его не могли не смущать высокие стены Кремника, надежно защищающие не только Германа Амала, но и всех его близких. По прикидкам Руфина, в Кремнике сейчас находились не менее пяти сотен отборных мечников, еще по меньшей мере столько же размещались в домах, окружающих танскую цитадель. Каким образом Гвидон с Белоревом собирались обвести вокруг пальца такое количество людей, патрикий мог только догадываться.

Оттон с Придияром присоединились к заговорщикам, когда узкие улочки Таны уже погрузились во тьму. Встреча произошла на постоялом дворе разбитного фракийца, который делал вид, что не имеет понятия о замысле своих гостей. С готскими вождями пришел еще один человек, в котором Руфин без труда опознал рекса Алатея.

— Витимир откроет ворота Кремника, — тихо сказал Оттон, — но охрану у ложницы Синилады нам придется устранять самим. Лучше если это произойдет без пролития крови.

— А городские ворота? — спросил Руфин.

— Там сидят верные нам люди, — пояснил Алатей. — Нам бы только из Кремника выбраться.

Участие в заговоре сына Германареха патрикия не удивило. Витимир хоть и крестился под давлением отца, но, похоже, веру в старых богов не утратил. Скорее всего, сходно с Витимиром думали и многие близкие к верховному вождю высокородные мужи, иначе заговорщикам не удалось бы так легко проникнуть в хорошо охраняемый Кремник и подняться по каменной лестнице на второй ярус практически незамеченными. Кто-то невидимый старательно расчищал им путь к цели.