Читаем Золото дураков полностью

Летти зря добавляла ехидство к ужасу воспоминаний. Билл не глядел на бумажки, точно зная, что на них изображено. Они усеивали перекрестки, белели вдоль всех главных дорог. На бумажках красовались портреты Билла, Чуды, Летти и Балура, слабо напоминающие оригиналы, плюс цифры, описывающие кучи денег, которые Консорциум готов заплатить за их головы. Причем кучи росли быстрее, чем толпа.

— Кто-нибудь из них предаст тебя, — пробормотала Летти в спину Билла. — Клянусь черным глазом Лола, кто-нибудь — и я сильно удивлюсь, если не большинство, — здесь не из-за твоей вежливости, а из-за этих денег. Из-за жизни, которую можно купить за эти деньги.

Биллу хотелось поспорить. Он и поспорил бы, если бы не знал, каково жить под драконами и насколько невыносимым бывает существование бедняков. Люди предают любимых за малую толику золота. Разве могут они сохранять верность засранцу, сидящему на мешках с сокровищами?

— Чем больше толпа, тем она хуже и опаснее, — безжалостно и неумолимо продолжила Летти. — Тем больше людей, способных пустить прахом все наши усилия. Тем больше людей погибнет, когда мы наконец пожнем бурю от посеянного нами ветра. Ты должен поговорить с ними. И убедить их разойтись.

Билл поморщился. И снова беда была в полной и абсолютной правоте Летти.

— Интересно, сколько теперь предлагают за нас? — пробормотал он, желая сменить тему, и принялся копаться в бумагах.

И схватился за нижнюю челюсть, чтобы не вывихнуть ее, раззявив рот от изумления.

— Восемь тысяч золотых?! — выговорил он, справившись с челюстью.

В самые доходные времена ферма родителей стоила, дай бог памяти, полтысячи золотых. Ну, самое большее, шесть сотен. А тут столько! Да за восемь тысяч можно купить половину деревни!

— А за меня? — поинтересовалась Летти, побежденная любопытством.

Билл еще поражался тому, сколько всего можно накупить за него, потому молча сунул бумаги Летти. Та поворошила их и выговорила с кислой миной:

— А я по-прежнему стою две тысячи.

— Всего две? Но ты ведь перебила народу намного больше меня, — удивился Билл.

Конечно, две тысячи тоже сумма огромная, но ведь вчетверо меньшая восьми. Как-то оно совсем нечестно.

— Дискриминация женщин, вот что это такое! Чуда — тоже две тысячи. Балур — шесть, а ты — восемь. Дурацкое мужское двуличие!

— Я стою больше Балура?

Билл подумал, что таких восторженно-щенячьих ноток в голосе не помнил за собой с тех пор, как начала расти борода.

— Ну, если б ты по-настоящему отрастил кое-что в штанах, набрался храбрости и приказал толпе валить на все четыре стороны, поскольку ты вовсе не пророк, то тебя бы не считали опасным заводилой бунта. И проблем бы не было.

Билл подумал, что Летти вовсе не проявляет симпатии, какой, по идее, требует ситуация.

— Думаю, вполне возможно истребовать эти деньги с Консорциума, — сказала Чуда.

Билл вздрогнул. Он не услышал, как тавматобиолог подъехала к повозке на толстоногой крестьянской лошади. Балур шагал рядом, без труда поспевая за животным.

— Я б в сути предложил сдавать Летти, — заметил ящер. — Быстрое эффективное вливание наличности. Ее суть возможно потратить на вино и женщин. Не обязательно в упоминаемом порядке.

— К сожалению, — отозвалась Летти, печальное кивая, — даже со всеми этими деньгами вам не купить что-либо, достойное вкуса и уровня Балура.

Тот раскрыл пасть, чтобы выдать ответный залп, но Билл успел раньше, ввинтившись в открывшуюся паузу.

— Может, нам лучше не язвить друг друга, а послушать, что хочет сообщить Чуда? Полагаю, она вряд ли предложит сдавать друг дружку властям за наличность, чтобы развеять скуку.

Из всей команды Чуда лучше других приспособилась к ситуации, проводя большую часть времени вдали от повозки и золота, но вблизи толпы. Чуда лечила больных и раненых, рассказывала детям сказки, запевала в хоре и играла малозаметную, но значительную роль в деле под названием «не оставь ближних голодными и раздетыми». Билл подумал, что если толпе и стоит боготворить кого-нибудь, то не его, а Чуду.

— У нас проблема, — сказала она, низводя его с небес на землю.

— Если это суть не про способ тратить наше золото, то я имеюсь не слишком заинтересованный, — прокомментировал Балур.

— К счастью, проблема касается именно золота, — с ноткой язвительности сообщила Чуда.

Летти внимательно посмотрела на ладони тавматобиолога. Кожаные поводья не задымились. Похоже, пока все в порядке.

— Ох… — виновато выговорил ящер.

— Видите ли, дело в том, что мы тратим деньги, — уже спокойнее поведала Чуда.

— В самом деле? — усомнился озадаченный Билл.

— И где суть имеются шлюхи? — осведомился Балур, сияя желтыми глазами так, словно наблюдал вражескую сталь у самого горла. — Где имеется вино?

Чуда мрачнела на глазах. Билл подумал, что начинает понимать, отчего она проводит столько времени с толпой.

— За этой повозкой следуют больше трех сотен мужчин, женщин и детей, — терпеливо пояснила Чуда. — Большинство прожило жизнь в полнейшей нищете. Они ничего не взяли с собой, потому что у них все отнял Консорциум. Их нужно кормить, одевать, лечить…