Старик сидел на чаше для святой воды посреди сгоревшего храма Лола. Король богов пытался сурово глядеть на смертных чад, но статую пару раз сильно стукнули, и теперь бог казался слегка косоглазым. Над головой группа мужчин деловито обдирала свинцовую черепицу с крыши. Оттуда то и дело низвергались ливни пыли, щепок и гвоздей.

— Губошлепанье! — объявил Фиркин пустому залу. — Языкошмякающее колдовство! Ты пришел, чтобы вплести его в мой мозг звучнозначными словами. Внести свои мысли в мой мозг своим лексическим магоколдунством.

Он широко ухмыльнулся Биллу и заверил:

— Не выйдет.

Затем Фиркин повернул голову, откинул спутанный косматый клок волос и открыл почернелый пожеванный объект, смутно похожий на ухо, заткнутое чем-то желтым, мерзким.

— Так что слова — это лютая глупость, — заключил Фиркин и многозначительно подмигнул.

— Но ты же меня слышишь!

Ухмылка Фиркина убежала, будто таракан в щель.

— Это опытный образец, — недовольно пробурчал старик и уныло уставился на свои ноги.

На пол в углу с грохотом свалилось несколько фунтов свинца. Плитки пола треснули.

— Извините, — довольно-таки равнодушно крикнули сверху.

М-да. Учитывая, что люди отовсюду стремились сюда во имя пророка, Билл ожидал чуть больше уважения.

Он глубоко вдохнул и снова попытался обуздать течение разговора.

— Знаешь, — сказал он, суя руки в карманы и нервно расхаживая по храму, — эта история с пророком уже совсем отбилась от рук.

— Не от рук, — возразил Фиркин, подаваясь вперед.

В чаше еще оставалась вода, и она перелилась через край. Фиркин постучал пальцем по голове.

— Отсюда. Слова помещают идеи в голову. Внутрь. Как маленькие жучки-древоточцы. Да.

Он трижды кивнул.

— Слова — жучки-головоточцы с идеями-семенами. Семена прорастают в мозгах. И вырастают. И вырываются изо ртов.

Он изобразил рвоту.

— И становятся словами. Так они размножаются — большие длинные слова из многих слогов. Я знаю это. И ты знаешь это. Оно из-за семян в наших мозгах, — объявил Фиркин, закатив глаза.

— Хорошо, — согласился Билл, усердно стараясь осмыслить и использовать аналогию. — Но мне кажется — одну идею стоило бы благоразумно выполоть.

— Какую?

На мгновение Фиркин показался в полностью здравом уме — и притом в очень сконфуженном уме. Редкостно обескураживающее зрелище.

— Идею о том, что я пророк, — ответил Билл, пытаясь сохранить душевное равновесие.

— А ты не пророк? — озадаченно поинтересовался Фиркин.

— Нет, — отрезал Билл.

Он не понимал, что происходит, но, кажется, в данную минуту Фиркин мог нормально воспринимать чужие слова. Потому следовало запихнуть в его восприятие как можно больше слов.

— А кто сказал, что ты пророк? — заинтересованно спросил Фиркин.

— Ты сказал.

— Какое смелое утверждение с моей стороны.

— Но неверное, — сказал Билл, желающий добиться полной ясности.

— Ну, тогда мне надо исправить мою ошибку.

Билл улыбнулся. Внезапно все пошло на удивление легко и просто.

Фиркин встал, осмотрелся. Его взгляд упал на работников наверху.

— Эй! — заорал старик во всю глотку.

Пара человек остановилась, посмотрела вниз.

— Что такое? — крикнул один.

— Этот парень! — крикнул Фиркин, указывая на Билла. — Он не пророк.

Произошла физически ощутимая пауза. Билл почувствовал себя так, словно его исподтишка ударили под дых. Но ведь именно этого он и добивался, разве нет?

— Э-э, ну хорошо, — заметил рабочий. — Полезно знать.

Торжествующий Фиркин повернулся к Биллу и объявил:

— Видишь, недоразумение исправили.

Билл отчего-то сконфузился и растерялся пуще прежнего.

— Эй! — позвал разговорчивый работник сверху. — Куда нам нести свинец?

— На центральную площадь! — объявил Фиркин, в чьем визгливом голосе вдруг прорезалась властная нота. — Пророк призывает вас!

— Все славят пророка! — в один голос откликнулись рабочие.

Билл в недоумении уставился на Фиркина.

— Я думал, мы только что договорились, — сказал Билл.

— О чем? — спросил Фиркин, снова весь — сконфуженная невинность.

— Ну, про эти штуки с пророком. Ведь он никого ни к чему не призывает.

По лицу Фиркина пробежала гамма выражений, которых Билл не смог толком распознать. Перемены завершились устойчивой гримасой отвращения и оскорбленного достоинства.

— Откуда, мать твою, тебе знать? — осведомился Фиркин. — Ты же сам только что сказал: ты не пророк.

61. Племя по имени «не так»

Летти обнаружила Балура прислонившимся к разбитым воротам Африла. Рядом торчали на импровизированных копьях головы стражников. Летти удивленно посмотрела на ящера.

— Я суть делаюсь беспокойный, когда нечего делать, — проворчал он.

Мимо тек медленный, но непрерывный поток людей. Большинство — фермеры. Некоторые с семьями. Там и сям — торговцы. Людей пока немного, но будет все больше и больше. Жители уютных городских домов не сразу решатся покинуть родные стены. Но в конце концов решатся. И придут. Со всей Кондорры. Сила людского прилива вырвет всех из привычных жилищ, принесет к ногам Билла.

Глаза Балура обшаривали всех приходящих.

— Ты не хочешь, чтобы к Биллу подобрался кто-нибудь с железом, — сказала она, улыбнувшись. — Здоровяк-добрячок.