Во-первых, в течение сорока восьми часов мировой рекорд цен на живопись был побит дважды. Во-вторых, на земном шаре существуют по крайней мере три человека, готовых заплатить за художественное полотно почти $80 млн (как за Ван Гога, так и за Ренуара сражались как минимум трое покупателей).

Перспективы для художественного рынка вырисовывались совершенно безграничные... В зал Sotheby’s торжественно внесли десять ящиков шампанского.

Через несколько месяцев стало очевидно: то, что в мае 1990 года казалось прелюдией к нескончаемому триумфу, было в действительности лебединой песней.

«Две равно уважаемых семьи...»

Различие между двумя фирмами было сформулировано и стало афоризмом задолго до описанного всплеска конкуренции.

«Christie’s – это джентльмены, которые стараются казаться аукционерами. Sotheby’s – аукционеры, которые стремятся казаться джентльменами». Отчасти брезгливая интонация, которая ясно слышится в этом определении, разумеется, европейского происхождения. Брезгливость адресована главным образом Sotheby’s.

1744 – основатель Sotheby’s Сэмюэль Бэкер провел свой первый аукцион, на котором была выставлена библиотека из 457 книг сэра Джона Стэнли (ушла за ?826).

1823 – на аукцион выставлена библиотека Наполеона.

1913 – после выставления работ Франца Хальса Sotheby’s переключился с продаж книг на продажи произведений искусства в целом.

1958 – на аукционной продаже коллекции Голдсмита американский миллионер Пол Меллон приобрел Garcon au Gilet Rouger Сезанна за $618,2 тыс. – то есть в семь раз больше, чем когда-либо и кто-либо платил за произведение искусства XX века на английских аукционах.

1977 – Sotheby’s пустил свои акции в свободную продажу. 1983 – Альфред Таубман возглавил консорциум, который скупил акции Sotheby’s. Это снова превратило аукцион в частное предприятие.

1987 – драгоценности герцогини Виндзор были выставлены на аукционе в Женеве. Элизабет Тэйлор купила украшенные драгоценностями копии английской королевской короны и шлема принца Уэльского за $623,3 тыс.

В дирекции Christie’s холили имидж аристократического заведения с благородно сдержанными ценами и эксклюзивным качеством. Конкурентов из Sotheby’s здесь выразительно презирали.

Конкуренты между тем бурно завоевывали клиентуру в послевоенные годы и довольно бесцеремонно обращались с концепцией святых художественных ценностей. Вместо таинственной музейной атмосферы в Sotheby’s спешно насаждали нечто, более напоминавшее универсальный магазин для долгосрочных инвесторов.

В пятидесятые-семидесятые здесь распродавали не только искусство, но и любые предметы роскоши – автомобили, вина, драгоценности, поместья.

И даже... образование. Одной из первых выпускниц художественных курсов при Sotheby’s была Каролина Кеннеди, дочка Джона и Жаклин Кенеди. Утверждают, что именно поэтому Sotheby’s получил главную «призовую игру» 1996 года – право на распродажу коллекции Джекки О.

Впрочем, к середине восьмидесятых годов XX века никакой (почти) разницы между Монтекки и Капулетти уже не было. Так как у руководства Christie’s в какой-то момент оказалось всего лишь две возможности. Либо превращаться в европейский захолустный аукцион, либо открывать офис в Нью-Йорке и начинать торговать всем, что привлекает коллекционеров. Иными словами, «аукционным арикстократам» предстояло с опозданием на полтора десятка лет отправиться по стопам конкурентов.

Сохраняя выражение легкой скуки и неистребимого благородства на очень породистых лицах, аукционеры Christie’s незаметно сменили концепцию. И уже в 1987 году выглядели ничуть не хуже соперников. Christie’s побил тогдашние рекорды дороговизны для живописи («Подсолнухи» Ван Гога за $39,9 млн), драгоценностей (бриллианты в 64-83 карата – за $6,4 млн) и автомобилей ($9,8 млн за Bugatti-41).