Читаем Знакомство с убийцей полностью

Слушая жену по телефону, Кёнсу максимально старался внешне сохранять спокойствие. В этот момент у него крутилась одна-единственная мысль: он всегда предчувствовал, что рано или поздно сын попадет в беду – и вот это свершилось.

До переезда в Хаан, когда они жили в Сеуле, сын не раз проявлял агрессию к детям младше него. Каждый раз родители дотошно объясняли ему, что так поступать нельзя, ругали его, но, кажется, чувство вины ни разу не посещало их сына.

Они решили провести обследование мозга их сына на умение определять свои эмоции и управлять ими. Результаты показали, что у Чиуна кора лобной доли и количество серого вещества в височной части мозга гораздо ниже нормы. Такая аномалия часто встречается у психопатов и у людей с антисоциальным расстройством личности. И, хотя более детальных обследований они не проводили, этих разрозненных данных хватило, чтобы не сомневаться в наличии у сына нетипичной склонности к жестокости.

Подробно описав ситуацию, жена умолкла – в телефоне повисла тишина. Не выдержав тяжелой паузы, она спросила вся в слезах:

– Как думаешь, надо заявить в полицию? Другого пути у нас нет?

Не ответив, Кёнсу погрузился в размышления. Убийство уже совершено. Даже если удастся на какое-то время скрыть это, то через несколько дней все равно о нем станет известно. Он представил, что их ждет в таком случае. Построенная с огромным трудом стабильная жизнь рухнет, как высотное здание во время землетрясения. Тут он подумал об их дочери Чивон: как это может отразиться на ней.

Не только они с женой, но и их первый ребенок, дочь, вступили в важный этап своей жизни. Чивон недавно перешла в десятый класс в Хаане, и наконец впервые за долгое время на ее лице появились радость и уверенность. Она стала чаще улыбаться.

В Сеуле дочь была другой. Они очень поздно узнали, как тяжело было их дочери в школе. Из-за особенностей младшего брата у нее появились разногласия с одноклассниками, которые постепенно переросли в групповой буллинг. Так сказал классный руководитель. Кёнсу, узнав об этом от жены, не смог сдержаться и пришел в школу разбираться. Не имея опыта в таких вопросах, он сделал только хуже, еще больше настроив детей против дочери, что сильно усложнило ее школьную жизнь. Позже он понял, что поступил опрометчиво. После Кёнсу избрал иную тактику и просто отстранился от всего.

Временами он спрашивал у дочери, как дела в школе. И каждый раз она отвечала, что ребята по-прежнему пристают к ней, но уже не так сильно, поэтому можно закрыть глаза на происходящее. Однако, видя, как ей тяжело, у Кёнсу болело сердце.

– Может, притвориться, что ничего не было? – раздался дрожащий голос жены. – Я этого не вынесу.

– Приди в себя, – произнес Кёнсу холодным голосом, как будто убеждал сам себя.

Всегда есть иной выход. Если б только незаметно вынести тело девочки, то, возможно, получится скрыть убийство. Переступая с ноги на ногу, он стал продумывать пути спасения.

– Кто-нибудь видел, как ты туда заходила?

– Нет.

– Камеры наблюдения все еще не подключены?

– Вроде нет.

– Тогда делай все, что я скажу.

Кёнсу вытер ладонью выступивший на лбу пот и пообещал приехать максимально быстро, а жене с сыном приказал тихо, ни с кем не разговаривая по пути, вернуться домой и ждать его. А затем отключился.

Он спустился на университетскую стоянку, сел в машину и выехал. Пятница, последняя лекция – в расписании больше ничего не стояло. Хотя была назначена короткая встреча с деканом факультета, но Кёнсу попросил перенести ее, сославшись на болезнь ребенка.

Вскоре он подъехал к подземной стоянке жилого комплекса, о котором говорила жена. Он специально осмотрел парковку на наличие камер видеонаблюдения. За исключением камер на въезд и выезд, остальные еще не работали.

Он еще раз внимательно огляделся вокруг и выехал. Кёнсу припарковался максимально близко к центру творчества – всего в десяти метрах от входа.

С заднего сиденья машины Кёнсу достал сумку для гольфа. Она лежала в машине, потому что в выходные он собирался сыграть несколько партий. Он даже представить себе не мог, что она пригодится ему для совершенно иной цели. Взяв сумку в руки, Кёнсу направился к складу.

На полу одиноко лежало тело девочки. Глаза и рот были сильно искажены болью, которую ей пришлось испытать перед смертью.

Кёнсу надел латексные перчатки и осторожно положил ребенка в сумку. Затем достал влажные салфетки и прошел ими по разным поверхностям и предметам вокруг, чтобы стереть возможные следы преступления. Холодный пот катился градом по лицу и спине, но Кёнсу убрал с пола все, включая засохший труп мыши и кошачьи экскременты. Через десять минут все было готово; он открыл дверь склада и огляделся. Никого поблизости не было, и он тихо вышел из помещения.

Как только Кёнсу вернулся домой, он схватил сына за горло. В ответ он почувствовал сопротивление, точно такое же, как у преступников, которое ему не раз приходилось ощущать на себе. Кёнсу с напором допросил Чиуна, зачем он пошел туда, что случилось между ним и этой девочкой и как он посмел совершить такое.