Читаем Знахарь полностью

Бу-э! На весь лес блеванул Ржавый. Впрочем, всем резко стало не до опорожняющего желудок погранца — со стороны лагеря диверсантов донеслись звуки активной перестрелки. Между тем и четвёртый убийца недолго пробыл живым, нарвавшись на злого, как собака, Синцова. Мало того, что жена рожает, а он тут чалится, изображая завтрак, обед и поздний ужин для мошкары, так ещё ушлый гад в черном прикиде пытался Пашу Исаева на тот свет отправить. По всей видимости, не представившийся тип в чёрном прикиде имел нехорошие поползновения к самому Олегу, желая уконтропупить его следующим. Только Паша, оттянув на границе десять лет и набравшись соответствующего опыта, попным нервом почувствовал опасность. Прогнав с лопаток обморозившихся мурашек, Павел резко развернулся в сторону угрозы, заставив диверсанта раскрыть себя. Тут уже не оплошал ефрейтор, ранее изображавший лесную кочку. Кочка и кочка, что на неё смотреть, взять-то с неё нечего, только «кочке» явное пренебрежение не понравилось, вплоть до летального исхода некоторых представителей рода человеческого, отвлёкшихся на шевеления законной добычи. Олег, будто мстя за испуг, выстрелил первым, снеся диверсанту верхнюю половину черепа. В следующую секунду вражеский лагерь взорвался звуками активной перестрелки.

Ефрейтор Синцов, чуть не всадил пулю в вылезшего из кустов лешего, вовремя опознав ощерившуюся в плотоядном зверином оскале рожу Огнёва. По заляпанной красными чернильными кляксами морде пограничника без труда угадывалось, что он совсем недавно убивал. Не убирая палец с холодящего кожу спускового крючка, Олег отвёл ствол в сторону, указав стрелку взглядом на бездыханный труп рядом с секреткой Павла. Кивнув, что всё разглядел и понял, Огнёв ловко растворился в ночной темени, вернувшись в родной сектор к раненому капитану, возле которого валялись на земле два использованных шприц-тюбика.

— У нас двое с концами, — коротко доложил Владимир, — ниндзя зачищены.

— Надо выдвигаться к лагерю, — несмотря на ранение, ловко накладывая на себя повязку, сказал капитал.

— Не думаю, — не спеша выполнять приказ, отрицательно качнул головой Владимир, сверкнув в ночи белой полоской зубов.

— Я…

— Тихо! — Владимир грубо перебил капитана, бледное лицо которого начало наливаться дурной кровью.

Недалеко сухо хрустнула ветка, следом мягко зашелестели прошлогодние листья. Активная стрельба в лагере диверсантов прекрасно скрадывала невесомый шум, но потомку волхвов и следопытов хватило малейшего диссонанса в общей какофонии, чтобы почувствовать неладное.

— Наденьте очки! — приказным тоном прошипел Владимир, засовывая пистолеты за спину и поудобнее перехватывая карабин. Руки, действуя будто сами по себе, в одно движение отстегнули клапан на чехле с лопаткой и кнопку хлястика на ножнах.

Быстро оглянувшись на капитана, он всё же пояснил:

— Они сами идут сюда. Бой в лагере — это отвлекающий манёвр.

Капитан молча повёл подбородком. Всё же дураком и самодуром он не был и в сложившейся ситуации легко принял старшинство младшего по званию, но явно более опытного стрелка. Иногда, как сейчас, следует делиться инициативой и ответственностью, тем более стрелок показал готовность к приёму её в собственные руки. Надев очки, благо с конструкцией забугорных мастеров он был знаком, капитан пальцем нащупал кнопку включения. Тёмный мир окрасился зеленоватой подсветкой.

— Трое, — шепнули сбоку, — на одиннадцать часов.

— Не вижу, — на выдохе скрипнул зубами капитан.

— Чёрт, — теперь уже Владимир заскрипел стоматологическим набором челюстей, интуитивно сообразив, что не один он такой в лесу уникальный, умеющий отводить взгляд. У противника тоже нашлись свои уникумы. — Следи за сектором…

Пригнувшись, практически распластавшись над землёй, Владимир нырнул за кусты, в районе которых упокоил первого диверсанта. Стрелять оттуда было неудобно из-за мелкой поросли орешника, зато ничего не мешало использовать сапёрную лопатку, чудесно зарекомендовавшую себя сегодняшней ночью.

Две смутные тени, в руках которых угадывались отнюдь не заскорузлые дубинки, прижимались к третьей в центре. Стоит зазеваться и тебя мигом нашпигуют свинцовыми «маслинами». Если за более высокие силуэты взгляд ещё цеплялся, то со «слепого пятна» соскальзывал сам собой. Недолго думая, Владимир метнул лопатку в центр качнувшегося «ничего». Как только теплый деревянный черенок соскользнул с ладони, Огнёв ласточкой прыгнул за выворотень, умудрившись в полёте выхватить из-за спины один из трофейных пистолетов и выпустить пару пуль в сторону троицы.

— К-хэ! — долетел до ушей Владимира надсадный выдох с вражеской стороны.

— Бах! — на всю тайгу разнёсся выстрел из карабина капитана, на которого перестал действовать отвод глаз. Нелепо взмахнув руками, одна из высоких теней покатилась по земле и засучила ногами.

— Софу![46] — вторая высокая фигура склонилась над седовласым дедулей с козлиной бородкой и тонкими усиками над верхней губой. Именно этот выпавший из «слепого пятна» дед, пострадавший от сапёрной лопатки и одной из пуль, умело прикрывал всю группу отводом глаз. — Софу!