Читаем Знак Ворона полностью

— Есть дело, — ответил Нил, просунув руку под столом и упирая ствол в промежность своему визави.

Девятка. Девять миллиметров.

— Яйца враз оторвет, потом ни одна даже швейцарская клиника не пришьет, — начал беседу Нил с убедительного аргумента. — А меня потом мои адвокаты за мои-то деньги уже через два месяца гарантированно под залог выпустят, потому как аффект, да ревность, да то да се, да права человека, да кризис казуса беллис…. А ты навеки без яиц!

— Чего надо? — прохрипел Асуров.

— Выйдем, — совсем по школьному ответил Нил, — выйдем отсюда, и ты поедешь со мной, у нас с тобой теперь есть одно общее дельце…

Смелость города берет. “Смелость и нахальство”, — добавил бы от себя Нил к этой суворовской поговорке. И не только города берет, но и Асуровых из посольств выводит.

Они, как два неразлучных друга, обнявшись, дошли до поднанятого Нилом такси… Два друга… Тысячу лет не виделись. Вот теперь нежно обнимая друга за талию, один ведет другого к такси, чтобы отвезти его в… Ну, наверное, в ресторан или пивную, чтобы за кружкой пива вспомнить школьные годы или студенческие проделки…

А может… а может, он отвезет друга в лес и там убьет! Что, разве не сюжет?

Нил вывел Асурова из посольства, взяв его за “фук”, как берут дамку в простых шашках.

Они уехали в лес. В горы. Всю дорогу молчали.

А о чем говорить? Все сказано! Будешь кричать — убью на месте.

На семьдесят шестой версте, на границе двух кантонов, такси отпустили. Поднялись в горку. Хвойный лес. Ручей. Водопад. Прям картинка для швейцарского шоколада! Одно удовольствие в таком месте мерзавца подстрелить!

— Вот здесь-то я тебя и расстреляю, — сказал Нил, когда они вплотную подошли к отвесной каменной стене, метров на сорок взметнувшейся по вертикали.

Над ней на фоне синего неба зеленели совсем подмосковные елки. А где-то там внизу под уступом шелестел водопад.

Стенка подходящая. Так что, пожалте бриться, Константин Сергеевич!

Асуров вдруг заорал. Тупо и бессмысленно заорал. Широко раскрыв рот и на одной воющей ноте изрыгая гортанью первую гласную русского алфавита. И очень протяжно…

Нил едва успел отступить в сторону, чтобы не быть сметенным неожиданным порывом Асурова.

Протяжное “а-а-а” прервалось вместе со стуком упавшего тела.

Нил осторожно заглянул с уступа вниз, туда, куда мчался водопад. Метров двадцать будет! Шестой этаж сталинского дома! Мозги врассыпную!

Вот и закончен земной путь человека. Sic transit gloria mundi.

Однако через секунду Нил услышал слабый стон, доносящийся откуда-то снизу, но совсем рядом. Он вытянул шею, внимательнее заглядывая вниз.

Видимо, тот дежурный ангел, что сегодня пас заблудшую овцу — Костю Асурова — подбросил-таки ему под задницу мягкий пучок соломки. А вернее сказать, устроил так, что Константин Сергеевич не слишком шибко разогнался в своем смертельном прыжке и упал не на самое дно глубокого ущелья, как та птичка из знаменитого тоста, которую теперь всем всегда жалко, а на каменный выступ, двумя метрами ниже…

В общем, полет в бессмертие у Асурова не получился. Как не состоялась и вся его бестолковая жизнь!

— Ты даже самоубийством покончить нормально не можешь, дурило, — прикрикнул Нил на стонущего Асурова.

— Пушку убери, — попросил Асуров, садясь на камень и вытирая кровь с разбитого лица.

— Ладно, — ответил Нил. — Думаешь, я тебя сейчас расстрелял бы? — спросил он, протягивая Асурову руку. — Вылезай давай, нефиг притворяться!

— А ты меня не убьешь? — недоверчиво спросил Асуров, вылезая на площадку.

— Если примешь мои условия, то пока не убью, — ответил Нил, — но кабы я хотел сделать себе душевный подарок на день рожденья, то лучше твоего скальпа я бы ничего не смог придумать, однако пока ты мне нужен живым.

— Значит, ты меня не расстреляешь? — спросил Асуров, заискивающе снизу вверх заглядывая Нилу в глаза.

— Если мы договоримся, то не расстреляю, — ответил Нил, — все зависит от тебя, как ты докажешь свое желание жить.

— А чем я могу это доказать? — спросил Асуров.

— Поможешь мне вытащить девчонку, — жестко ответил Нил.

— Но как? — спросил Асуров.

— У меня есть некоторые соображения, — ответил Нил, — главное, ты должен до конца уразуметь ту истину, что бояться тебе сейчас надо не Мамедова, не друзей-гэбистов, не злых чеченов, а меня, меня — Нила Баренцева, ибо именно я твоя реальная смерть… Ты понял меня?

Нил спокойно и властно смотрел Асурову в глаза. Тот не выдержал взгляда.

— Ты понял, кто твой хозяин? Кто хозяин твоей вонючей жизни? — еще раз спросил Нил.

— Да, — ответил Асуров тихо, — понял я, говори, что надо делать, я сделаю…

Уже потом, в самолете компании “Ал-Италия”, что на взлете почти вертикальной свечкой пронизал лазурь неба над Женевским озером, уже сидючи в салоне “бизнес-класса” и потягивая обязательное, входящее в стоимость полета шампанское, Нил с Нюточкой, хихикая над некоторыми персонажами, припоминали подробности их швейцарских приключений…