Читаем Знак Вопроса 1998 № 03 полностью

— Чьей рукой написано? — спросил он.

— Вашей, — отвечал я.

— Читай.

Это было нечто вроде послужного списка Алексея Петровича, начиная с чина подполковника, с указанием времени, когда произошел каждый мало-мальски замечательный случай из его богатой событиями жизни.

Он следил за моим чтением, и когда я подходил к концу листа, он закрыл рукой последние строки.

— Этого читать тебе не следует, — сказал он, — тут обозначены год, месяц и день моей смерти. Все, что ты здесь прочел, — продолжал он, — написано вперед и сбылось до мельчайших подробностей. Вот как это случилось: когда я был еще в чине подполковника, меня командировали в уездный город Т. Мне пришлось много работать. Квартира моя состояла из двух комнат: в первой помещались находившиеся при мне писарь и денщик, а во второй — я. Войти в ту последнюю можно было не иначе как через первую комнату. Раз ночью я сидел за своим письменным столом и писал. Кончив, я закурил трубку, откинулся на спинку кресла и задумался. Подымаю глаза — передо мной, по ту сторону стола, стоит какой-то неизвестный мне человек, судя по одежде, мещанин. Прежде чем я успел спросить — кто он и что ему нужно? незнакомец сказал: «Возьми лист бумаги, перо и пиши». Я безмолвно повиновался, чувствуя, что нахожусь под влиянием неотразимой силы. Тогда он продиктовал мне все, что должно со мной случиться в течение последующей моей жизни, и заключил днем моей смерти. С последними словами он исчез — как и куда? не знаю. Прошло несколько минут, прежде чем я опомнился: первой моей мыслью было, что надо мною подшутили; я вскочил с места и бросился в первую комнату, миновать которую не мог незнакомец. Там я увидел, что писарь сидит и пишет при свете сального огарка, а денщик спит на полу возле самой входной двери, которая оказалась запертой на ключ. На вопрос мой: кто сейчас вышел отсюда? — удивленный писарь отвечал, что никто. «До сих пор я никому не рассказывал об этом, — заключил Алексей Петрович, — зная наперед, что одни подумают, что я выдумал, а другие сочтут меня за человека, подверженного галлюцинациям, но для меня это факт, не подлежащий сомнению, осязаемым доказательством существования которого служит вот эта бумага. Теперь, надеюсь, ты не усомнишься в том, что мы еще раз увидимся».

И действительно, через год после того мы снова увиделись, а несколько месяцев спустя мне прислали эстафету о кончине Алексея Петровича. Когда впоследствии я отыскал в его бумагах таинственную рукопись, то оказалось, ЧТО ОН СКОНЧАЛСЯ В ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ, ДАЖЕ ЧАС, КАК ЕМУ БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО ЛЕТ ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ДО ТОГО» (выделено шрифтом мною. — Ю. Р.).

С.С.»

Как отнестись к приведенному свидетельству? Какова фактологичность описанного? Что это было?

Начнем с того, что попытаемся в меру возможности оценить достоверность сообщения. Ниже я привожу ряд косвенных и прямых доказательств правдивости приведенного свидетельства, обнаруженных мною за годы поиска.

Известный русский историк, писатель, журналист, академик Петербургской Академии наук Михаил Петрович Погодин (1800–1875), уделявший немало внимания явлениям, ныне именуемым аномальными, издал в Москве в 1875 году «Сборник, служащий дополнением к простой речи о мудреных вещах». В этой работе после цитирования приведенной выше статьи он изложил известные ему косвенные доказательства реальности этого предсказания. Вот что он пишет: «Нс в виде замечания или возражения, смею поставить на вид сообщившего это известие редактору «Русской Старины». Во время кончины Алексея Петровича меня не было в Москве. По моем возвращении я много говорил об ней и расспрашивал его душеприказчика Ив. Вас. Лихарева и старого управляющего его Максимыча, которого он называл Мемекою, и который служил при нем на Кавказе и управлял всеми его делами, и проч., но ни от кого не слыхал я, чтобы Алексей Петрович знал или предчувствовал время своей смерти, приготовился к ней в каком-нибудь отношении.

Прилагаю несколько заметок, доказывающих тоже, из моих записок об Алексее Петровиче.

В 1860 году я собирался осмотреть Кавказ и заехал к Алексею Петровичу. В передней мне сказали, что он отдыхает. Через час я получил от него следующее собственноручное письмецо:

«Отъезжая на Кавказ, почтеннейший Михаил Петрович сделал одолжение, посетив старожила страны. Борющийся с болезнию, я отдыхал в это время и не мог принять вас, но желая чрезвычайно видеть вас, я готов побеседовать с вами о стране, оставившей во мне одни приятные воспоминания. Вы изберите удобнейшее для вас время сегодня или завтра в продолжении дня. Если возможно по летам моим дождаться возвращения вашего (подчеркнутое выделено в названной книге курсивом. — Ю. Р.) из замечаний ваших увижу, исполнятся ли надежды мои процветания великолепного края, при началах отличного управления.

И далее Погодин пишет: