Воробушек виновато понурил голову, ему казалось, что шерсть его задымится от стыда. Он чувствовал, что его мать растеряна, и готов был провалиться сквозь землю. А тут еще Грач безжалостно спросил:

— И часто вы отпускаете котят в одиночку бродить по лесу?

— Никакой я не котенок, я оруженосец! — огрызнулся Воробушек, но тут же смолк, потому что мать хлестнула его хвостом по губам.

— Знаешь что, Грач, — холодно отчеканила Белка. — Мне всегда казалось, что и в племени Ветра когда-то были коты, которые забредали гораздо дальше, чем им было позволено.

В материнских словах таился какой-то намек, которого Воробушек не понял. Зато Грач все понял отлично. Он быстро убрал свой хвост со спины Воробушка и пренебрежительно фыркнул:

— Отведите его в лагерь. Он вымок до костей, как бы не простудился на ветру.

— Сейчас, — кивнула Белка и подтолкнула сына к тропинке, спускавшейся к лагерю.

К изумлению Воробушка противный Грач почему-то не спешил возвращаться, а отправился вместе с ними. Белка ни о чем его не спросила, а походка Урагана ясно говорила о том, что серый воин рад встрече с ворчливым воином Ветра.

Речушка поравнялась с Воробушком и тихонько шепнула ему на ухо:

— Выше нос! Со мной и не такое случалось, когда я была ученицей, — с этими словами она прижалась своим теплым боком к его вымокшей шерстке. Воробушек знал, что она пытается его приободрить, но ему было все равно.

Впереди послышался шорох, и из колючего кустарника, преграждавшего вход в лагерь, вылетел Мышонок.

— Вы нашли его! — радостно закричал он.

— Нашли, — вздохнула Белка.

— Разыщи Яролику и патрульных и скажи, чтобы возвращались в лагерь, — велел оруженосцу Ураган.

— Слушаю, Ураган! — кивнул оруженосец и со всех лап бросился выполнять поручение.

Белка первой вошла в узкий лаз, и Воробушек, втянув когти, поплелся за ней следом.

— Беги скорее к Листвичке, — проурчал Ураган, когда они очутились на поляне.

— Я сейчас поговорю с Ежевикой, а потом приду тебя проведать, — сказала Белка. — Надо скорее сказать ему, что ты цел и невредим.

Воробушек совсем упал духом и, волоча хвост по песку, побрел в сторону пещеры. Самое странное, что Грач пошел за ним следом. Неужели этот назойливый чужак решил всюду его сопровождать? Что он делает в их лагере? И какие у него могут быть дела с Листвичкой? Однако напрямую спросить не посмел. Он попытался было узнать, что чувствует Грач, но проникнуть в душу серого воина оказалось не проще, чем залезть в куст ежевики — столько там было колючек.

Услышав шаги Воробушка, Листвичка стремительно обернулась и бросилась к нему.

— Ты жив! — выдохнула она.

А потом начало твориться что-то странное. Увидев Грача, вылезавшего из ежевики, Листвичка вдруг замерла на месте. Воздух в пещере сгустился от странного напряжения, и у Воробушка начала потрескивать шерсть, как перед весенней грозой.

— Здравствуй, Грач, — выдавила из себя Листвичка, как будто у нее кость застряла в горле.

— Здравствуй.

Как ни короток был ответ Грача, Воробушек впервые почувствовал, что этот сердитый воин может испытывать не только раздражение.

— Мы охотились с Ветерком и его наставницей, когда увидели его, — все так же коротко пояснил Грач.

Теперь Листвичка совсем оцепенела.

— Твой сын стал оруженосцем? — неожиданно резко спросила она.

— Да, — ответил Грач.

— Воробушек! — оглушительно взвизгнула Остролапка, бросаясь к брату и прижимаясь щекой к его щеке. — Ты живой! Ой, какой же ты мокрый!

Только теперь Воробушек почувствовал страшную усталость и, обессилев, опустился на пол.

— Поищи среди моих запасов тимьян, Остролапка, — велела Листвичка.

Остролапка бросилась в дальний угол пещеры и тут же вернулась с полной пастью листьев. Воробушек поморщился. От охапки пахло лекарственной ромашкой, а совсем не тимьяном.

— Тебе не кажется, что ему не нужно сбивать жар, он у нас и так уже достаточно охладился? — сердито буркнула Листвичка и, метнувшись к своим запасам, тут же вернулась с тимьяном.

Грач молча стоял и смотрел на нее.

— Зачем я даю ему тимьян? — спросила Листвичка у Остролапки, бросая душистые листья возле Воробушка.

— Чтобы его согреть? — наугад ляпнула ученица.

— Нет, чтобы согреть, нужно лечь с ним рядом и как следует вылизать, — устало покачала головой целительница.

Остролапка тут же плюхнулась на пол пещеры и прижалась боком к боку брата.

Листвичка носом пододвинула ему листочки.

— Тимьян успокоит его и поможет справиться с испугом, — пояснила она и лизнула Воробушку в щеку. — Съешь все листочки до одного, — попросила она. — Они не такие уж противные, а потом Остролапка принесет тебе вкусную мышку, чтобы отбить горечь, и ты начнешь согреваться.

Воробушек послушно проглотил все, что она ему дала. Он слишком замерз и слишком устал, чтобы капризничать. Исходящее от сестры тепло убаюкало его, и он закрыл глаза. Засыпая, он продолжал думать о странном мучительном чувстве, связывающем Грача с Листвичкой, но и эта мысль вскоре исчезла, и он уснул.

Глава X

Львинолап поднял глаза на полную луну, сиявшую над стеной оврага.