Читаем Знак И-на полностью

— Я ничего сказать не могу, не имею права. Тайна следствия, — покачала головой Алиса, решив вести себя больше как сотрудник полиции, нежели журналист. — Но дело не закрыто, и вот мы собираем дополнительные данные. Уточняем детали. В ваших показаниях два года назад вы говорили, что почти не общались с сыном. Это показалось мне довольно странным.

— Да нормально мы общались, — возмущенно громыхнул Николай Григорьевич, отец Курланова, краснолицый шумный мужчина с выраженной одышкой, шахтер или шофер на пенсии. — Как все общаются. Жили бы вместе, так больше бы общались.

— А почему вы не жили вместе? Откуда у вашего сына появилась собственная квартира?

— Так от бабки его, моей мамки, — нахмурился отец. Почему нахмурился — стало ясно через несколько секунд. Вера Ивановна склонила голову и вздохнула.

— Вот так делай людям хорошее. Моя свекровь-то, когда помирать собралась, предложила квартиру ее на Костика переписать. Чтобы, значит, не пропала. Ей квартиру от завода в свое время дали, муж ее давно помер. Других внуков у нее не было. Мы ей говорили, оформи на нас. А она — ни в какую. Отдам внуку, понимаешь. Ну, мы прописали Костю туда, ему тогда шестнадцать было. Приватизировали, хотели сдавать, ему же деньги откладывать. А он, как школу закончил, взял и съехал. Никого не хотел слушать. Моя, говорил, хата, и все. Уж чего там он творил — одному богу ведомо. А все это на совести свекрови-покойницы.

— Она из-за тебя не стала на нас оформлять, — пробормотал тихо отец.

Вера Ивановна всплеснула руками.

— Ой, можно подумать, я бы у тебя квартиру увела! — И повернулась к Алисе. — Свекровь меня не любила, все боялась, что я сыночка ее обдеру как липку. А чего у него брать-то? Ой, люди жадные!

— А ты сама не жадная?

Алиса поняла, что так и до драки недолго. Впрочем, милые бранятся — только тешатся.

— Значит, после школы Константин жил один? На какие средства? Вы ему помогали?

— Мы-то? — фыркнул отец. — Да мы с ним даже не разговаривали.

— Ты не разговаривал. За меня не говори.

— Бегала к нему, судки таскала с котлетами.

— Мальчик школу закончил, одиннадцать классов, между прочим, — вставила Вера Ивановна с таким видом, словно получение полного среднего образования было чем-то из ряда вон. Отец фыркнул.

— И чего? Ну скажи, чего оно ему дало? Этот его аттестат? Лучше бы к нам пошел на предприятие.

— Ай, не начинай, — отмахнулась Вера Ивановна. — Он мальчик был умный, начитанный. Историей увлекался, по миру ездил, людей видел.

— Умный, да. Дурь это, а не ум, ряженым по полям бегать. И через это к нему ведь смерть пришла! Работал бы на предприятии, женился бы, как все. Сейчас у нас бы внуки были. Чего ему эти истории дали-то?

— По миру ездил — это вы про поездку в Швецию в двенадцатом году? — спросила Алиса, и мать закивала.

— Ну да, на Балтику поперся. Место силы, черт его побери. Чем голова только была набита!

— Он один туда ездил или с кем-то? — уточнила Алиса, замирая от того, как близко все это было к тому, что она предполагала. — Что он вам про эту поездку рассказывал?

— Да что рассказывал? Они же дурью маялись, на деревянных мечах во дворе бились с пацанами, — ответил отец.

— А лучше бы они курили и пили, да? — раскраснелась мать. Демонстративно повернулась к Алисе. — Он мечтал, все мечтал к этим камням попасть. Не помню только, как назывались камни.

— Ales Stenar? — уточнила Алиса, но Вера Ивановна посмотрела на нее растерянно. Алиса пояснила: — Ales Stenar — древний каменный монумент, считается одним из самых загадочных исторических памятников Швеции, ряд огромных камней в форме древнего корабля. Предположительно, камни установлены еще в бронзовом веке викингами, однако, как и в случае со Стоунхенджем, неясно, как и зачем это было сделано. Для многих паломников это место обладает скрытой, даже магической силой. Раскопки привели к выводу, что это было, вероятнее всего, место ритуального захоронения. Однако этот факт не мешает, а многим даже помогает верить в невероятную силу этого места. Ваш сын ездил туда, на его странице в соцсети до сих пор можно найти его фотографию на фоне Балтийского моря.

— Да, вот туда он и хотел. И исполнил свою мечту. Все говорил, что там древняя сила содержится. Я не одобряла, конечно.

— Почему — конечно? — удивилась Алиса.

— Мы же православные, понимаете, — мать покосилась на угол с иконами и лампадой. — А Костя — он, получается, все какую-то языческую силу хотел найти. Только это же какая сила? Это ж зло, чистое зло. Колдовство, ворожба. Может, до него это самое зло и добралось, прости, господи, — Вера Ивановна перекрестилась. — Но вы не подумайте, мы молебен заказали за упокой, и вообще — за его душу до сих пор молятся. Он же мальчик чистый был, невинный. Только увлекался, натура такая.

— Да дурью он маялся. И ты, Вера, тоже ерунду болтаешь. Его ж не камни убили, Вера, — развел руками Николай Григорьевич. — Что ты все мистику приплетаешь! Его человек убил. Задушил нашего мальчика. — Его голос зазвучал сдавленно. Отец развернулся и вышел из комнаты.