Читаем Змий полностью

Но мои сегодняшние гости оказались со стальными нервами и не стали делать резких движений, точнее никто из них просто ничего не успел. Веточки ведь вовсю пользовались силой пространства, которой были наделены благодаря своей сути, и их движение в нашу сторону было не совсем верным определением того, как они в мгновение ока оказались буквально в считанных метрах над нами. Они, как заправские высшие маги по специализации пространства, взяли и на концептуальном уровне совместили координаты точки своего нахождения с теми, что находилась над нами.

Всё, что смогли осознать ведьмаки и остальные гости, что минуя их пассивные щиты, которые архимаги поддерживают даже во сне, невзирая ни на какие предосторожности, вроде запрета на приближения к ним объектов со скоростью выше определенного уровня, они оказались под «прицелом» огромного количества змееподобных объектов, и это находясь в одном из самых насыщенных посторонней силой мест из известных мне ныне и существующих в двух мирах — Земли и Магического.

— Святозар, это что за выкидыш флористики и химерологии? — вырвалось из уст Альфонсо.

— А это моё деревце. Как оно Вам? — и в моих словах, обращённых к дереву, чувствовалась гордость. Всё же быть единоличным владельцем собственного Иггдрасиля, это очень круто. У меня недавно отпали последние сомнения в том, что именно это дерево стало прообразом мирового древа скандинавских сказаний.

А случилось это после того, как у моего древа пробудилось сознание. Пока оно очень слабенькое, на уровне ребенка пары лет отроду, но ему хватило разумения на то, чтобы установить со мной прочную ментальную связь, и теперь я могу перемещаться по Земле в любое место, кем бы и чем оно не было защищено, минуя любые антиаппарационные чары и делать это, не прибегая к собственной силе. Моё змеиное древо полностью обволокло своей «корневой» системой мир Земли, взяв его под полный контроль, и теперь я благодаря этому, являясь хозяином древа, стал Повелителем Пространства мира Земли. Я могу влиять на него как только того пожелаю и творить с ним любую дичь, но только в границах конкретно этого мира. Магический мир мне пока недоступен. Он намного «тяжелее», «больше», «объемнее» и, соответственно, его сложнее поглотить/присоединить моему деревцу и включить в свои владения. Ей богу, сплошь хомяки меня окружают, всё в дом тащат, пытаются прибрать к рукам. Что Захар, теперь вот деревце и есть у меня подозрения, что к такой инициативности и желанию присвоить всё, что находится в зоне доступа себе, есть немалая доля заслуги моего домовика.

Мой же личный домен-мир давно уже был им оккупирован, но так как весь мой мир не превышает размером планеты Земля, то мне от той власти, которую предоставило змеиное дерево, ни горячо, ни холодно. Так как степень силы и границы возможностей, даруемых древом над пространство в конкретном мире, были тесно связаны и кратны тому количеству пространства, которое дерево смогло окутать своим корневищем в своём стремени оплести мир.

— Невероятно!!! — послышались слова, а также эмоции, выражающие тот же смысл. Всё-таки я ещё тот самовлюблённый пройдоха, ведь мне доставляло немалое наслаждение наблюдать за тем, как были поражены до глубины души маги, которым довелось взглянуть на дерево со стороны, после того как я переместил их от него на расстояние в несколько километров, и они смогли оценить его истинный масштаб, охватив взором гиганта целиком.

— Это ведь Иггдрасиль? — почему-то шепотом спросил у меня Витольд. Олаф же и другие ведьмаки, которые были родом из средневековой Скандинавии и для которых Иггдрасиль являлся частью самобытной и неповторимой культуры, и подавно, словно веслом по голове пришибленные, стояли застывшими как истуканы, что с раскрытыми ртами пялились на это невероятное творение природы.

— Так вот оно какое? — практически проблеял восторженно Олаф, — А Вы ещё надо мной смеялись, что верю сказкам старой Илвы! — и с укором после сказанного глянул на Маркуса и Витольда. Видимо что-то из их детства и личное. Насколько я знаю, Маркус и Олаф практически ровесники и оказались под рукой Витольда совсем зелёными пацанами, как раз в те годы, когда он скрывался от церкви на землях викингов. И скорее всего в детстве над юным Олафом подшучивали и подтрунивали из-за его любви к скандинавскому фольклору, когда саги зачитывались нараспев скальдами. Стоит только глянуть на рыжего детину Олафа и сразу же отпадают все вопросы насчёт его вкусов и приверженности к традициям. Он выглядел как настоящий викинг, который только что спрыгнул с драккара на берег и готов сорваться к ближайшему селению для учинения разорения.