Читаем Змий полностью

— Также ты соберёшь группу молодых юношей, что находятся в твоём подчинении, искренне верят в бога и хотят сражаться с тьмой, но по каким-то причинам не могут это сделать на поле брани. Я наделю их даром чувствовать ложь и видеть истину. После же они в составе группы, состоящей из твоих людей, моих рыцарей и ведьмаков отправятся по всем владениям католической церкви с аудитом. Будут проверять бухгалтерию всех наших приходов, храмов, монастырей, епископств и аббатств. В случае обнаружения воровства и стяжательства они будут обладать правом предавать виновного анафеме через повешение, костер ещё надо заслужить!!! Если же расследование приведет к тому, что часть уворованного утекло к его родственникам, не связанным с церковью, то необходимо будет обратиться к местному правительству и по мирскому суду вернуть украденное. Если местная власть будет оказывать сопротивление в восторжествовании справедливости, то я лично отлучу каждого из этих негодяев от святой церкви. Соответствующую булу я уже подготовил и она мной утверждена. Только огласке я придам её лишь после того, как будут готовы аудиторские группы. Далее. Я распорядился, чтобы при каждом монастыре был открыт приют для обездоленных, где каждому найдется посильный труд, за который они будут кормиться от пуза. Кто не работает, тот не ест! Я жизнь положу на то, чтобы в моей вотчине, где распространяется наша вера, не было беспризорников, и у них была возможность на достойное будущее. Будут открываться бесплатные школы и вузы. В общем, много чего я ещё решил сделать, но пока хотя бы с этим справиться.

— Жизнь он положит! — громко рассмеялся Марко, припомнив сказанные недавно Венченцо слова, — и это при том, что смерть от старости по естественным причинам тебе не грозит, а разок ты уже возвращался с того света.

Теперь уже громко рассмеялся Венченцо.

— Ну ведь не просто так мне ниспослали повторную мирскую жизнь и наделили дарами. Так что у тебя и у меня есть все шансы увидеть Царство Небесное на Земле, а не в посмертии. Ведь теперь всё только в наших руках, брат!

— К слову о посмертии, ты так и не рассказал мне, что нас там ждёт? — кивнул Марко в сторону потолка, указывая на небо.

— По заслугам и вере каждого нам там воздастся. Если ты в целом вёл праведную жизнь, не лицемерил и старался соблюдать заповеди, то тебя там ждёт рай, да тот, о котором мечтаешь сам. У каждого его личный рай и ад там персональный. Одним словом, хорошо там очень. Я впервые отдыхал душой, и если бы не пришествие ко мне в мой рай Святозара, я так бы и прибывал в неведении, что это всего лишь иллюзия. Нельзя уповать на загробную жизнь и думать, что вот там вот я получу по своим заслугам. Нужно стремиться создать свой собственный рай в мирской жизни и помочь в этом богоугодном деле близким людям. Наполнить их жизнь счастьем и бороться с несправедливостью здесь и сейчас! И не нужно делать такие глаза. Рай и Ад это лишь иллюзии нашего воображения, где мы сами тешим себя райским счастьем или же причиняем себе адские мучения.

И говоря всё это, у Венченцо была в том железобетонная уверенность, ведь Святозар вложил в него общие знания по новому устройству загробной жизни, что он там организовал.

Теперь все попавшие в домен Единого души верующих проходили тщательный отбор эгрегором, кого и куда отправлять, а руководствовался он в своих решениях опираясь на мировоззрение и оценку Святозара, который встроил матрицу своей личности в процессор управления пантеона Единого. Если по мнению Святозара душа в своей мирской жизни была достойной личностью, то она отправлялась в желаемый ей Рай, основанный на представлении о нем самой душой, и когда она достигнет пика своего развития и дальнейшая её дойка на энергию уже будет приносить ей вред, то получит от эгрегора толику ба-хионя, что окутывает её поверх, оберегая оболочки души, и отправляет в колесо Сансары. И благодаря этому у душ теперь есть очень большой шанс в новой жизни пробудить воспоминания о своей прошлой, причём разумный будет знать о том, что это своеобразная благодарность за праведную жизнь от бога его прошлого мира, в которого он верил.