Оксана молчала, прикусив губу, и Зона вокруг тоже молчала, лишь над головой тихо шелестели листья да еле слышно ухал вдали филин.

— А я живу в водокачке, — невпопад произнесла девушка. — Моя комната напротив кабинета отца. Знаешь её? Варвара мне рассказала, как ты сбежал когда-то — прямо по стене спустился. Это правда?

— Там легко можно слезть, если знать, за что держаться.

— А у меня не получилось, — огорчённо сообщила девушка и потянула Змеёныша к холму. — Зато я нашла секретный лаз. Я тебе покажу, идём! Ну, чего стоишь? Тогда ты тоже сможешь ко мне приходить. Никто не увидит. Прямо в комнату!

Он секунду колебался, потом зашагал рядом с Оксаной, держа её за руку.

3

Заточке и так не спалось, а тут ещё полная луна выглянула из-за туч, и свет её проник сквозь тусклое окошко. Порученец мрачно сел, скрипя раскладушкой.

Пол холодил босые ноги. Пошевелив пальцами, Заточка натянул штаны, носки и сапоги, накинул куртку поверх майки. Надо, что ли, посты проверить, раз всё равно ни в одном глазу.

Колобок дрых на раскладушке под дверями Оксаниной комнаты. Заточка остановился, прислушался — из комнаты не доносилось ни звука, — вздохнул и, спустившись по винтовой лестнице, вышел наружу.

Ноги сами понесли его к кухне. Порученец знал, что в холодильнике у Варвары всегда стоит бутылка водки — первичная анестезия, успокаивающее или снотворное, да мало ли что ещё, на всякий случай. Он своим ключом отпер дверь, проскользнул внутрь, шагнул к холодильнику. Варвару завтра усмирит, а то ворчливая баба шум поднимет, но это будет завтра, а пока ему надо принять сто грамм, чтобы согреться перед обходом постов, — собственно, это и была настоящая причина, почему он поднялся. Ветер холодный дует, будто и не лето на дворе, а глубокая осень. Правда, что осенью, что зимой Заточка обходил посты без всякой водки, но ведь то было перед сном, а не посреди ночи, со сна же, с бессонницы то есть, как-то зябко…

Мысли его были бессвязные, Заточка забивал голову этими глупостями, чтобы не думать о девчонке. Ведь на самом деле посты ни при чём, ему просто не спится, и виною тут, конечно…

— Хы-ы… — Заточка, выдохнув, опрокинул в глотку целый стакан. Занюхал рукавом, посидел, бездумно глядя перед собой, закрутил пробку и поставил бутылку обратно в холодильник.

На улице, ёжась под порывами ветра, подняв воротник, он побрёл вдоль окружающей Лесной Дом стены, иногда окликая часовых.

Последний пост находился на крыше водокачки. Водка подействовала, глаза слипались, и Заточка хотел было лечь обратно на свою раскладушку, но чувство долга пересилило, и он всё-таки выбрался наверх.

Закутанный в тулуп Филин сидел, нахохлившись, на табурете возле бордюра, клевал носом. Услышав за спиной скрежет открываемого люка, он резко повернулся, выставив пистолет.

— Это ты? — Сталкер с облегчением опустил ствол. — Блин! А я думал, кого среди ночи несёт… Чего не спишь?

Не отвечая, Заточка прошёлся по крыше, посматривая по сторонам. Бледной лентой вилась по склону грунтовая дорога, песок отблёскивал в свете луны. Потом туча закрыла её, холм погрузился в тень, только на севере у подножия вспыхивали отблески жарки. После последнего выброса аномалии высыпали, как грибы после дождя, к Лесному Дому подбираются, хотя обычно в этом месте их мало, а если и появится что — быстро исчезает. Надо будет сказать сталкерам…

Заточка протёр глаза, уставился на жарку. В неровном свете он заметил силуэт. Рука сама потянулась к пистолету — но остановилась на полпути. Порученец напрягся, громко сглотнул. Силуэт казался знакомым. Да это же… Не может быть! Как она могла туда попасть? И какого кровососа девчонка делает ночью в Зоне?!

Ответ появился быстро. В отблесках аномалии порученец заметил второй силуэт, появившийся из леса. Не сразу узнал его — а когда узнал, Заточку как кипятком обдало. Вышедший из леса Змеёныш взял Оксану за руку, и порученец скрипнул зубами. Мозаика сложилась! И Оксанино спокойствие, и покладистость, и почему она спит почти до обеда, и её равнодушие…

Заточка с разворота ударил Филина по уху.

— Ты чё?! — Часовой едва не навернулся с табурета.

— Куда смотришь, урод?! — Заточка схватил его за воротник и указал вниз, в сторону жарки, от которой два силуэта поднимались по холму.

— Так чего? — удивился Филин. — Дело молодое, они тут каждую ночь…

— И ты ничего не сказал?!! — Заточка схватился за сердце.

— Ну, я думал, Слон знает, раз отпускает дочку… — Филин с изумлением и испугом глядел на порученца. — Ты чё, Заточка? Что с тобой, ты весь с лица спал. Может, дока позвать?

Весь мир перевернулся в глазах Заточки, дыхание прервалось. Потом перед глазами возникло взволнованное лицо часового. Заточка оттолкнул это лицо пятернёй и шагнул к люку, шатаясь. Сердце выбивало барабанную дробь, воздух застревал в горле. Едва не свалившись с лестницы, он пересёк коридор и ворвался в комнату хозяина, забыв постучать.