Читаем Змеёныш полностью

Мысли Заточки лихорадочно метались. Мазай пропал, эти двое убиты. Слон такого не простит — замочит на месте, если верный Заточка припрётся к нему с такой вестью. Ну так хозяину и незачем знать всё. Хромой-то ранен, Заточка его задел, с оружием и снарягой у Мазая плохо — не мог из Лесного Дома много утащить, — один, помощи ждать неоткуда… Сдохнет, это уж как пить дать. А если не сдохнет — забьётся в самую дальнюю вонючую щель Зоны, чтобы только Слон не прознал, на долгие годы. Да нет, сдохнет, поправил себя Заточка, вернувшись к ельнику и подняв с мокрой от крови травы пистолет Болта. Уже сдох! В аномалию угодил, в холодец — вот как! Маргошу с Болтом подстрелил, нехристь, самого Заточку подбил, но тот в долгу не остался: ранил Мазая, а после толкнул прямиком в холодец. Заточка может, он даром что тощий — а жилистый и ловкий, как чёрт, Слон это знает, он-то видел, как Заточка тогда разобрался с Вороном… Значит, решено: холодец. Растворило Мазая всего, даже косточек не осталось. Слон, может, засомневается, но… поверит в конце концов — а что ему делать? Заточка его убедит, Заточка хитрый.

Змеёныш проспал почти сутки, и всё равно, когда очнулся, его немного знобило. Похлопав себя по щекам, он вылез из дупла и осмотрелся.

Был ранний вечер, солнце стояло низко над деревьями, подсвечивая кроны багрянцем. В подлеске сгущались сумерки. Змеёныша ещё качало, но он отдохнул, поднабрался сил — и ощущал зверский аппетит и жажду. Сориентировавшись, он зашагал через лес к ближайшему схрону. Мазай уже там, никакой Слон не остановит Мазая, в этом Змеёныш уверен. Шагая сквозь чащу, он сорвал пучок листьев заячьей капусты и сжевал, чтобы немного уменьшить голод.

До поросшей осинами и берёзами балки добрался быстро. Вот и большое бревно, маскирующее вход. Но что-то тихо тут… Змеёныш замедлил шаг, прислушался, осмотрев негустой лес, бегом кинулся к поваленному стволу и ужом проскользнул в нору.

Внутри никого не было.

Главное — никаких следов Мазая. Пол устилал ровный слой нанесённых ветром листьев и грязи, по которым много дней никто не ходил.

Значит, сталкер в избушке, сказал себе Змеёныш. Он приподнял лист жести, вытащил брикет пайка, разорвал упаковку и впился зубами в кусок вяленого мяса. Не успев дожевать его, сломал шоколадку, сунул в рот несколько коричневых квадратиков.

Долго здесь оставаться нельзя. Со времени побега прошло около суток, много чего могло случиться. Мазай ищет его… Змеёныш нахмурился. Понятно, что в дупле сталкер не мог отыскать беглеца и осматривал схроны — так почему не оставил знака, что был здесь? Змеёныш облизал губы, рукавом вытер подбородок. Сунув за пазуху остаток пайка, положил железный лист на место, присыпал землёй — и вылез наружу.

Когда Змеёныш скорым шагом добрался до ельника, уже смеркалось, он не сразу заметил поломанные ветки и лежащее в стороне тело. Сначала он ощутил раздражение слепой собаки, которую спугнул своим появлением, — розовая призрачная волна накатила сбоку. Змеёныш кинул туда взгляд, и собака припала к земле за мёртвым телом, недовольно ворча. Змеёныш осторожно шагнул к ней, излучая бледно-жёлтую волну спокойствия и дружелюбия. Он не знал, как делает это, просто ощущал внутри разную энергию, и цвет её означал эмоцию. Глубокий сон был синим, ярость — алой, болотно-зелёным выглядели подозрение, недоверие…

Верхняя губа мутанта задралась, обнажив острые клыки, но нападать псевдособака не стала, отползла на брюхе под куст малины, на которой ещё болтались иссохшие ягодки, и оттуда следила за человеком, излучая зелёно-жёлтую, мутную покорность, куда вплетались струйки чёрного страха и всё того же розового, как кровавая пена, недовольства.

Это был Маргоша. Змеёныш сразу узнал его, хотя никто другой не сумел бы: от сталкера остался разорванный остов — как будто дети распотрошили тряпичную куклу и бросили, раскидав вату, нитки и пуговицы. Однако сохранилась часть лица, а главное, исходящий от трупа дух как нельзя более соответствовал характеру Маргоши: гнилостный, мертвячий.

Змеёныш побежал к схрону, вломился в ельник, раздирая ветки, и утихшая было боль в обожжённой руке вспыхнула с новой силой.

Дверь открыта нараспашку, на полу в пыли протянулись цепочки следов, они накладывались друг на друга, петляли, но Змеёныш с одного взгляда понял, что тут было. Вот Мазай — он вошёл, сидел на лавке возле дверей, вон рядом ещё замасленная газета, тут он перекусил — и сразу покинул схрон. Вот чужие следы, один человек — конечно же, из людей Слона, — осматривал избушку, заглядывал в печку — наверняка искал нычку, чтобы забрать оружие. А поверху отпечатки лап — сюда наведались псевдопсы, которым, видно, не досталось места у трупа Маргоши, надеялись поживиться падалью, да ничего не обнаружили и убрались, над полом ещё висит слабый голубоватый дымок их разочарования.

Оружие и припасы не тронули — тот, кто тут был, не сумел найти нычку. Но и Мазай, выходит, не взял ничего. Куда же он делся? Эти следы… кто-то чужой безнаказанно шастал по их домику. Неужели Мазая поймали люди Слона?!