Читаем Змеёныш полностью

Не думай! — вновь одёрнул себя Змеёныш, и тут же, словно в насмешку, носок ботинка задел вылезший поперёк тропы корень. Парень полетел носом вперёд, лишь в последний миг выставил руки, задержав падение. В обожжённую ладонь впилась шишка, и Змеёныш взвыл сквозь зубы. Вскочил, задыхаясь, прижал руку к груди и побежал дальше, вернее, поковылял. Сильно заболела нога, ладонь саднило, будто углём прижгли.

Но мысли упорно возвращались к тем событиям. Снова и снова перед внутренним взором вставала предательская воронка, в которой погиб Тетеря. Аномалия издевательски скалилась, её тусклая аура в воспалённых глазах Змеёныша сияла, словно прожектор, заслоняя путь. Он вскарабкался по склону, здоровой рукой придерживаясь за кусты, растущие по краям тропы. Воронка продолжала скалиться, она вращалась, быстро передвигаясь с места на место, словно приплясывая, вызывая у Змеёныша головокружение и тошноту.

А затем на миг наступила ясность, мутная пелена рассеялась, и Змеёныш увидел перед собой, меньше чем в трёх метрах, настоящую воронку. Только эта аномалия была не плодом воображения, не горячечным бредом — она висела над тропой, и Змеёныш ковылял прямо в неё. Он ещё не чувствовал действие воронки, время для него будто замедлилось — настолько ему было плохо, с таким трудом он воспринимал окружающее, — но Змеёныш видел, что она уже включилась, от неё начали расходиться видимые лишь ему одному волны — как мелкая рябь на воде.

Прыгать сил не было. Змеёныш повалился на землю и бездумно, бессильно покатился с холма, двигаясь будто сквозь глицерин. Воронка раскрутилась, и его потянуло обратно, всё сильнее — поволокло сквозь кусты вверх по склону.

Он развернулся, цепляясь за траву. Стебли резали больную ладонь в кровь, но Змеёныш не чувствовал. Мутно глянув вокруг, он выгнулся, вытянул руки и схватился за ствол старого дуба, на который едва не упал.

Обхватив дерево, замер на секунду, пытаясь вдохнуть. Воздух застревал в горле, как влажная вата. Аномалия казалась ему кровососом, протянувшим десятки смертоносных щупалец, которые схватили за руки и ноги — и тащат, тащат, утягивают в жуткую красную пасть…

И тут воронка выключилась. Змеёныш обмяк, потом стал выпрямляться, придерживаясь за ствол. Постоял, прижавшись лбом к изрытой трещинами коре, поднял голову, собираясь бежать дальше, — и увидел в густых сумерках, что вверху одна трещина расширяется, превращаясь в дупло.

В другое время забраться на два метра по корявому стволу не составило бы для Змеёныша никакого труда. Но сейчас мышцы ломило, кружилась голова — он и сам потом не мог понять, как всё-таки сумел залезть. Почти в полном беспамятстве Змеёныш уселся на краю дупла. Здесь его не найдут…

Глухое ворчание раздалось совсем рядом. Он покачнулся, упав на бок, съехал на подстилку из листьев и травы — и увидел в полутьме прямо перед собой морду псевдоплоти. Как она оказалось тут, на дереве?

Псевдоплоть испуганно заворочалась — она не ожидала вторжения. Взметнулись клешни, мутант хрюкнул, метя человеку в глаз.

Это был конец. Уже не соображая, что делает, Змеёныш скользнул в сторону, спиной упёрся в стенку дупла, ногами — в щетинистый бок мутанта и с силой пнул его, испустив болезненный полукрик-полустон.

Вместе со звуком из глубины его существа плеснулась горячая волна боли и злости. Псевдоплоть утробно заурчала — и вылетела из дупла. Оглушённая незримой волной, которую исторг Змеёныш, она рухнула в траву, поднялась, шатаясь, и быстро заковыляла прочь, слабо похрюкивая. Несколько секунд Змеёныш, приподнявшись, глядел ей вслед, а потом сил не осталось совсем, и он повалился на бок, закрыв слезящиеся глаза, замер в прелой, тёплой полутьме.

Он не увидел, как ошеломлённая псевдоплоть, бредя, словно пьяная, попала в воронку, не слышал её короткого истошного визга — он провалился в небытие.

В комнате Слона на третьем этаже не было окон, поэтому никто не знал, что хозяин всю ночь не спал.

Он сидел на низкой кровати, рядом на полу стоял стакан, в руках Слон держал полупустую бутылку «Блэк Джека». Янтарная жидкость покачивалась в стекле — у Слона слегка дрожали руки.

— Такой же заносчивый, — пробормотал он, тряся головой. — Такой же гордый, как… — встряхнув бутылку, Слон поднял её, посмотрел сквозь остатки виски на тусклую электрическую лампочку без абажура, свисающую с потолка на синем проводе. Неаккуратно плеснул пойло в стакан, пролив почти половину, и сделал большой глоток. По полу растеклась оранжевая лужица.