— Я хочу в библиотеку, — сказал Миша воодушевленно. — Я хочу читать, я хочу узнать, я хочу постигнуть истины, я хочу увидеть феномен книги и найти в ней знакомые слова.

— Вот и чудно! — согласился доктор, протягивая таблетки и наливая стакан воды для запивания. — Поднимитесь на самый верхний этаж, осмотритесь, узрите нужную дверь, откройте ее и попросите книгу. Я желаю вам чуда!

— Спасибо, вы изумительны. А это не яд?

— Вряд ли. — сказал доктор. — Мне почему-то лень и неохота вас убивать.

— Это правильно, — согласился Миша, съедая таблетку. Потом он пожал руку доктору и вышел вон. Скоро он уже шел по лестнице вверх, мечтая дойти до новой цели и открыть что-нибудь еще здесь. Пройдя несколько этажей, он устал и остановился у стенки, почувствовав какой-то жар внутри. Возможно, это был яд, а может быть, нет. Миша стоял и смотрел на лестницу, идущую вверх и вниз. Ухо начало чесаться, и затылок начал болеть. Потом неожиданно прошел жар, и бешеная энергия возникла в теле, заставляя его делать что-нибудь. Миша подпрыгнул два раза и быстро побежал вверх. В конце концов, наступил последний этаж. и больше не было пути, и он встал посреди всего окружающего и осмотрелся.

«Это здесь? Это тут? Где это все?» — подумал он. Перед его взором предстала оранжевая дверь с золотой ручкой. Скорей всего, это была она.

Миша открыл дверь, переступил порог, входя в новое для себя пространство; тут были шкафы, книги и некий человек, сидящий за перегородкой. Он сидел совершенно спокойно, и он был жив.

§

Георгий Вельш умер. Миша Оно посмотрел вокруг и увидел две большие красные надписи на библиотечной стене:

и

— И вы тоже думаете? — спросил Миша.

Разноцветные книги стояли в своих шкафах в глубине торжественной комнаты, где пахло мудростью и пылью: и размеры их были любыми, и число букв было ограничено. Человек, сидящий здесь, легко и блаженно улыбался, широко раскрыв свои черные глаза, и не говорил ничего.

— Здравствуйте, — сказал Миша, приняв стойку «смирно» и затем поклонившись. — Как вы себя ощущаете здесь? Что вы читаете? Что я должен прочесть? Я ничего не помню.

Книг было очень много в этой комнате; они пахли вечностью и тайным смыслом; и содержание их было разным; и число их было одним. Человек, сидящий за перегородкой, слегка наклонил свою большую седую голову, не перестав улыбаться, и ничего не сказал.

— Вы хотите, чтобы я узнал? — воскликнул Миша, выставляя вперед левую ногу. — Вы желаете, чтобы я понял? Чтобы я был? Чтобы я стал? Чтобы я стал здесь?

Это место казалось буквально наводненным книгами, которые заполняли собой все внутреннее пространство стоящих шкафов; и их страницы были белыми и почти желтыми; и цвет их обложек мог быть любым. Сидящий человек за столом повернул свою голову в другую сторону и положил ладонь на оранжевый стол.

— Да? — умоляюще произнес Миша Оно, протягивая руку. — Вы мне скажете? Вы дадите знак? Напутствуете? Я жду и внемлю.

— Ты хочешь читать? — твердо спросил человек, не вставая.

— Я хочу это, — сказал Оно.

— Ты знаешь? — спросил человек.

— Я не помню, — ответил Оно.

— Достаточно, — величественно сказал человек, поднимая вверх свою правую руку с выставленными тремя пальцами. — Видишь?

— Я вижу! — воскликнул Миша.

— Знаешь?

— Я не помню, — ответил Оно.

— Великолепно, — вдруг радостно произнес человек. — Тебе ничего не нужно. Иди отсюда.

— Постойте, — сказал Миша. — Как же так, мне ведь скучно и грустно! Я лечу «копец», мне нечего делать, я хочу что-нибудь прочесть, я уже заинтересовался Антониной Коваленко, а вы меня прогоняете!.. Как вам не стыдно? Вы — библиотекарь?

— Книжник, — согласился человек. — Но ведь ты достиг. Зачем тебе?

— Но ведь ничего не случится, — убежденно проговорил Миша. — Я хочу так провести этот период своего времени. Человек задумался, потом дружелюбно сказал:

— Садись, ты, кажется прав. Меня зовут Артем Яковлев. Что ты хочешь прочесть, посетитель?

— Коваленко! — крикнул Миша, садясь в синее кресло.

— Но ведь это общеизвестно. Хотя давно ее уже не берут, не смотрят, не читают… Зачем?

— Я не помню ее, я не знаю ее, я не знаю весь этот мир.

— Весь наш мир?

— Весь ваш мир.

— Чудесно! — вдруг дико обрадовался Яковлев и начал громко смеяться, бить себя руками по ляжкам, стучать ногами и икать. — Ты действительно не знаешь? Ах, ты же действительно не помнишь. А как же школа, детство, скрип пола под учительницей, нестерпимая скука уроков и перемен? А институт, собирание марок, кутежи и беседы? Ладно, я изложу нашу историю и идеологию перед твоим чтением. Хочешь?

— Я слушаю так внимательно, как будто это — главная тайна, — серьезно сказал Миша и уселся поудобнее.