«Говорю тебе, все — ничто; только моя скука способна создать тайну. Яковлев-фикция, Иаковлев умер. Я открываюсь тебе просто так, Миша, я пройду с тобой весь путь, Лао, выпей свою чашку, бери ее, храни ее! Ты понял эту истину, дружок?»

— Я не верю в тебя! Я не буду! Я есть Коваленко! Всем этим можно было пренебречь при желании. Все, что явилось, то и пропало, как дым. И никто не расскажет, что же там было у них. И где это, направо.

«Я глупый бог, но я один. И меня зовут Кибальчиш, но я не женщина. Помните об этом, дурачки!»

— Я выиграю! — крикнул Миша Оно. — «Я найду!» — крикнул Лао. — «Это — тайна», — сказал Яковлев.

Иисус Кибальчиш действительно стоял и был похож на правду. Обращенный Лао смотрел на него во все глаза. Пора было действовать и подчиняться. Пора было быть и продолжать. И так и возникло остальное. И бухта была большой. И наступило:

§

Чай умер. Миша Оно очнулся на мягкой постели, одетый в собственную одежду и ощущая пустую усталость в пробуждающемся для чего-то еще теле. Солнце сквозь окно освещало всю затхлую каморку, и где-то пели чудесные птички, совершенно не вяжущиеся с общей атмосферой этого приятного утра. Девушка лежала на животе в углу, и ее спина и зад мерно покачивались в такт ее сонному дыханию. Вчерашний костистый человек встал, трогательно улыбнулся и уверенно сказал:

— С добрым утром, желаю счастья! Добро пожаловать в новый день нашего неисчерпаемого мира!

— Спасибо, — слабо ответил Миша.

— Каковы ваши впечатления? Как вам понравились сны и сладкие грезы? Нашли ли вы новую тайну?

— Прелесть! — отозвался Миша. — Сначала я почувствовал нарастание невероятно огромного удовольствия повсюду в своем теле и душе; потом словно увидел некую дверцу, ведущую в черный простор; я потянул за цепь и вылетел отсюда наружу — туда, где я должен быть; там я понял и осознал самого себя, и увидел свою высшую цель; и я прожил много миллионов лет, занимаясь чем угодно и творя другие реальности; а потом я увидел другого истинного бога, но он был глуп и обычен; а потом наступил конец.

— Кайф! — с завистью сказал человек, слушая Мишу. — У меня было все попроще, но более связно. Не желаете ли чаю?

— Очень хочу!

Человек куда-то ушел и пришел вместе с подносом, на котором стояли чайник и чашки.

— Нет ли у вас сахара? — спросил Оно, предвкушающий горячий чай.

— Нет! — ответил человек.

Они сели друг напротив друга, девушка тихо спала в углу.

— Прелесть! — воскликнул Миша, потягивая чай. — Я люблю вас, мои последние секунды! Я вижу это солнце, светящее в мой чай, я слышу этих надоедливых птиц и воробьев, я помню свои высшие прозрения, я вижу этих чудных людей!.. Остановись, мой миг, ты прекрасен!

— Оставайся с нами, — сказал человек. — Кто вы?

— Я не помню, — ответил Миша. — Я не могу. Я хочу чего-то еще.

— Мы имеем все, — сказал человек. — Мы имеем себя и все остальное. И постоянная опасность всегда насладительно висит над нами, как меч или падающее сказочное небо. Сегодня мы сидим здесь, а завтра мы будем там.

— Это одно и то же, — сказал Миша.

Человек задумался, потом засмеялся, ударил Мишу рукой по плечу, словно был бравым парнем, и произнес:

— Э-эх! Ладно, будь тем, чем ты должен. Не забывай меня, мое имя — Сергей Уинстон-Смит.

— Я не забуду никогда. — серьезно сказал Миша Оно и допил чай.

Потом Сергей ткнул стену и она раскрылась, освобождая путь в главную комнату. Там тоже был рассвет, и фиолетовые цветы так же висели на своем месте, а на полу в жуткой некрасивой позе лежал человек.

— Что это? — спросил Миша.

— Это — Афанасий, — ответил Сергей. — Он умер.

— Умер?

— Ну да; после того, как он вас выгнал к нам, он сделал себе еще одну дозу глюцилина, но, кажется, перелил мочи. Результат вы можете видеть.

— Это случилось! — воскликнул Миша, склоняясь над умершим.

— Он всегда хотел умереть от кайфа. Он получил это. Кроме того, от избытка мочи и еще какой-то ошибки получилось вещество, от которого умирают шесть часов в страшных муках. Представляю, какую гамму ощущений он получил! Вы не слышали воплей?

— Нет, — сказал Миша.

— Странно. Впрочем, вам, наверное, было не до этого. А теперь, дорогой мой, я желаю вам уйти немедленно вон отсюда, так как приедут органы охраны порядка, а вы не наш; кроме того, вы надоели мне страшно.

— Что? — спросил Миша.

— Что слышал, ублюдок! Вон отсюда, а не то я сниму с тебя кожу!

И Сергей вынул какой-то заточенный скребок.

— Нет, сегодня мне нельзя, — рассудительно промолвил Миша и немедленно выбежал из этого помещения. Сергей заснул.

§