Читаем Змеесос полностью

— Да, — сказал Оно.

— Замечательно. Они вам расскажут обо всем. Это очень интересно.

Как только Миша и Иван Петрович вошли в подъезд, сзади раздался тяжелый стук. Иван Петрович оглянулся и недовольно сказал:

— Кто-то выпрыгнул из окна и разбился.

Миша, не оборачиваясь, подошел к лифту и нажал на кнопку. Через некоторое время он уже громко стукнул в дверь квартиры, поскольку там не было звонка.

Дверь раскрылась, и в проеме появился маленький толстый человек, в красных трусах, мантии и женском лифчике, надетом на черную рубашку. Один ус этого человека завивался вверх, как у царя, второго уса не было. На лбу человека был нарисован крест, пятиконечная звезда и написано: «Тыр-пыр». Вид его был величественный и серьезный.

— Здравствуйте, — сказал человек, — меня зовут Семен Верия. Слава великой Мудде! Кто вы такой?

— Это мой друг Миша Оно, — суетливо сказал Иван Петрович. — Я говорил вам. Я хочу приобщить его к мудрости.

— Хорошо, — миролюбиво сказал Верия, широко распахивая дверь. — Заходи, юноша! Вы попали как раз на начало службы. Сперва я расскажу вам в двух словах о нас, потом мы устроим четыре таинства и закончим богослужение характерно.

— Как? — спросил Миша.

— Вы увидите это. Можно на «ты»?

— Можно, — сказал Миша.

— Ты еще молод, дорогой мой, а я уже просуществовал львиную часть положенного мне сейчас, — проговорил Верия, запирая дверь. — Берите тапочки и проходите, мы откроем тебе самые глубокие тайны муддизма.

Миша надел тапочки и пошел по коридору. Потом он задумчиво повернулся к толстому человеку и спросил:

— Но почему вы так хотите мне рассказать о тайнах муддизма? Ведь вы же совсем меня не знаете!

— Именно поэтому я хочу поведать тебе главную суть, — хитро улыбаясь, ответил Верия. — Муддизм — очень оригинальная религия, и поэтому я считаю твой вопрос первым из всего того, о чем ты можешь меня спросить: и как только мы расположимся, я начну свой бесподобный ответ.

Миша удовлетворился этой фразой и вошел в комнату. В комнате был полумрак, горел небольшой свет, и окно было плотно зашторено. На стенах висели какие-то высушенные растения и цветные тряпки; кое-где были нарисованы фигуры людей (некоторые с двумя головами), а также животные и рыбы; на почетном месте в какой-то нише был наклеен на стену огромный бумажный черный круг, а рядом с кругом кто-то изобразил омерзительную женскую рожу, накарябанную так бездарно, что даже ее гнусность, сразу бросающаяся в глаза, была в общем неубедительной. В креслах сидело двое мужчин и две женшины. Один мужчина был голым, другой одет в шубу. Одна из женщин была наполовину лысой, или бритой, и голой ниже пояса. Зато верхняя часть ее тела была полностью покрыта золотой блестящей блузкой, к которой был пристегнут значок с написанным на нем неприличным словом. Другая женщина была одета во фрак, черные брюки и имела роскошные рыжие волосы. Все эти люди пили напиток красного цвета и курили трубки.

Семен Верия значительно указал Мише и Ивану Петровичу на пустые кресла и объявил присутствующим:

— А вот и наши гости, товарищи! Это — великолепный и грустный Миша Оно, а это — тот самый Иван Петрович Лебедев! Познакомьтесь с ними.

Тут же лысая женщина, голая ниже пояса, вскочила с кресла, словно солдат, увидевший генерала; вытянувшись, она совместила свои привлекательные ляжки и проговорила:

— Ольга Викторовна Шульман!

Потом она поклонилась, чуть не ударившись лбом об пол, и села обратно. Рыжая женщина, сидящая рядом, небрежно кивнула незнакомым ей людям, говоря:

— Меня зовут Антонина.

Голый мужчина улыбался и смотрел прямо в глаза Миши Оно.

Он смотрел, смотрел и смотрел, наконец Миша сказал:

— Ну, и как вас зовут?

Но он продолжал смотреть и улыбаться.

— Ничего страшного, — ответил другой мужчина в шубе. — Он не хочет говорить, наверное, он дал себе пятиминутный обет молчания.

— Почему пятиминутный? — спросил Миша.

— Не знаю, — удивился мужчина, — может быть, получасовой. Меня зовут Афанасий Чай. Мы все муддисты, а это — наш верховный жрец Верия. Сейчас он расскажет тебе самую главную суть нашей веры, а потом мы примем тебя в лоно нашей церкви, потом… по-моему, будут четыре таинства, а потом — характерный конец.

— Какой? — спросил Миша.

— Ты увидишь. Семен Артемьевич, я думаю, можно начинать. Верия улыбнулся, достал два стакана и дал Мише и Ивану Петровичу.

— Для чего это? — сказал Иван Петрович.

— Для алкогольного напитка. У нас сегодня служба с алкоголем.

— Прекрасно! — обрадовался Иван Петрович.

— Слава Мудде!!! — немедленно отозвался Верия, потом достал бутылку и налил напиток. После этого он сделал очень серьезное лицо и сказал: