— Дружищи! Я хочу провозгласить этот тост за лучшее, что есть и может быть в наличии. Я хочу выпить за самое прекрасное, за самое замечательное, за самое чудесное и таинственное. Я пью за реальность! За реальность, которая есть! За реальность, которая есть все! — Он сделал долгую паузу, помычал и продолжил: — Ведь что есть наш мир, построенный таким образом? Он может быть любым на выбор, в нем могут быть любые миссии и задачи; любые моменты озаряют бытие, сливаясь с ним и теряясь в нем; можно понимать его дискретно, прерывисто; можно ловить кайф от осознания его конечности; можно поменять этот мир на следующий или предыдущий; но ведь все это будет реальностью, дружищи, которой мы просто бываем недостойны, настолько она таинственна и хороша! Ибо, если я — лысый человек, я люблю свою лысину и то, что я не нравлюсь женщинам. Ибо мне нравятся мои комплексы и чувство бессилия. Ибо, кто хочет сузить реальность, создав одинаковую для всех жизнь? Я — заместитель милицейского почтмейстера, но ведь это замечательно! И я ни на что не променяю свою безрадостную жизнь! Ура, дружищи, давайте выпьем за реальность, которая лучше самой прекрасной женщины и приятнее самых приятных удовольствий!

— Спасибо, — крикнула сквозь начавшийся шум Ольга Викторовна. — Это интересная мысль, но я люблю и нереальность тоже. Вот за это и пью!

— Вот это-то мне и не нравится, — тихо сказал Миша Оно, выпивая свой напиток. После этого он встал из-за стола и начал выходить вон.

— Куда ты? — удивленно спросила Антонина.

— Сейчас, — прошептал Миша и ушел.

— Вы уходите?

— Я не знаю. Все ясно. Мне все надоело! Я хочу чего-то еще.

§

— Хей, мама, бры-бры-бры! — воскликнул Миша Оно, обращаясь к первому попавшемуся нищему на бульваре.