Читаем Злые вихри полностью

"А чертъ съ нею!-- думалъ онъ.-- Мнѣ-то что!.. Благо она хитра и не теряетъ голову. Все у нея шито-крыто, вѣдь, вотъ при постороннихъ никогда его нѣтъ, да и бываетъ онъ, кажется, не всякія день... Ну, да это ихъ дѣло! Умна, не полѣзетъ въ петлю... Про Аникѣева чортъ знаетъ что болтаютъ: тутъ и жена его, и эта маленькая Хрепелева, а объ Алинушкѣ ни звука... Можетъ, она сама и сплетни-то всѣ эти пустила, для отвода глазъ... Ловка, ловка"!

Онъ совсѣмъ успокоился, на половину жены и не заглядывалъ, а встрѣчаясь изрѣдка съ Аникѣевымъ, любезно скрипѣлъ ему:

-- А! Михаилъ Александровичъ! chér cousin! Ну, какъ дѣлишки?..

XX.

Однако, "la bête" ошибался. Алина хоть и не совсѣмъ, но все же въ достаточной степени потеряла голову. На нее налетѣла настоящая гроза долго скоплявшейся, долго сдерживаемой страсти.

Она не могла теперь понять, какъ это прожила столько лѣтъ безь своего Миши. Она ужо забыла созданную ею "легенду", въ которой не было больше надобности, и спѣшила наслаждаться счастливымъ настоящимъ, разъ оно пришло и не уйдетъ отъ нея. Ей, дѣйствительно, представлялось, что ея съ Мишей будущее обезпечено навсегда. Никакихъ упрековъ совѣсти, никакихъ опасеній, никакой неловкости она не чувствовала.

Да и какіе упреки, какая неловкость въ ея-то положеніи, съ фиктивнымъ мужемъ, получившимъ отъ нея даже больше того, что слѣдовало ему по договору!

Этотъ мужъ въ первую минуту смутилъ Аникѣева: но теперь все объяснилось, Аникѣевъ ей вѣритъ и уже не поднимаетъ этихъ противныхъ вопросовъ. Они счастливыми даже тайна ихъ любви, необходимость скрываться, только придаетъ, какъ ей чувствуется, больше прелести и поэзіи ихъ встрѣчамъ, ихъ блаженнымъ свиданіямъ

Они ужъ провели въ уютной тишинѣ ея маленькой гостиной и причудливой спальни нѣсколько зачарованныхъ вечеровъ. Никто не могъ нарушить ихъ уединенія. И такихъ вечеровъ будетъ много. Алина объявила мужу, что она всю весну и даже, пожалуй, часть лѣта останется въ Петербургѣ, а потомъ поѣдетъ одна въ Петровское. Онъ отлично понялъ, что все это значитъ; но не сказалъ ей ни слова, а только пожалъ плечами и хрюкнулъ въ знакъ дружескаго предостереженія и совѣта быть осторожной.

Между тѣмъ "общество" разъѣзжалось, и Алина съ каждымъ днемъ чувствовала себя свободнѣй и свободнѣй. Она не стѣсняясь почти каждый день могла видаться съ Аникѣевымъ, звала его обѣдать съ нею вдвоемъ и не отпускала его до поздняго вечера

Всегда сдержанная, обдумывавшая всякое свое слово, всякое движеніе, передъ нимъ она сбрасывала свѣтскую маску, становилась юной, веселой, даже болтливой. Она разсказывала ему все, чего навидалась и наслушалась за эти годы. Она передавала ему закулисную, скандальную хронику, гдѣ было, конечно, много ужасающей правды; но еще больше, гораздо больше завѣдомой лжи и клеветы, созданныхъ въ глубинѣ какой нибудь мстящей, мелкой, безсильной душонки и пущенныхъ въ обращеніе.

Сначала онъ слушалъ всѣ эти исторіи съ видимымъ интересомъ, глядѣлъ ей въ глаза не отрываясь, смѣялся вмѣстѣ съ нею, ловилъ каждое ея слово.

Но дѣло въ томъ, что онъ совсѣмъ даже и не думалъ объ этихъ исторіяхъ, смыслъ ихъ ускользалъ отъ него. Ему просто доставляло наслажденіе любоваться ея красотою, оживленіемъ, блескомъ ея глазъ, улыбками, смѣхомъ, звукомъ ея голоса.

Она умѣла хорошо разсказывать, представлять въ лицахъ; это выходило у нея живо, смѣшно, комично. Порою она становилась остроумна и зла, и очень тонко и колко язвила тѣхъ, кто былъ ей почему-либо непріятенъ.

Она еще полна была впечатлѣніями того времени, когда ей съ большимъ трудомъ приходилось устраивать свое положеніе въ обществѣ. Прежде чѣмъ завоевать себѣ, съ могущественной помощью Натальи Порфирьевны Талубьевой-Вилимской, прочное и почетное мѣсто, она прошла черезъ длинный строй всяческихъ щелчковъ ея самолюбію, и никогда не могла забыть этого.

Всѣ эти "обоего полы знатныя особы", когда-то вольно или невольно нанесшія ей большія и малыя обиды, были ея врагами. Нужды нѣтъ, что они давно забыли старое и теперь относились къ ней совсѣмъ добродушно, признали ее лучшимъ украшеніемъ своихъ гостиныхъ, звали ее къ себѣ, бывали у нея, считались ея добрыми знакомыми, ея "кружкомъ".

-- О, я еще припомню ей это!..-- говорила она Аникѣеву про какую-нибудь свѣтскую даму.

-- Ну, да онъ прошлою зимой на горькомъ опытѣ могъ бы узнать, что меня нельзя обижать безнаказанно. Жаль только, что онъ врядъ-ли догадался, кто это устроилъ ему нѣсколько непріятныхъ сюрпризовъ...-- объясняла она про какого нибудь господина, не пожелавшаго въ свое время оказать "la bête" протекцію.