Снова и снова он перебирал, передвигал, перещупывал камни, лежащие на дне. Квадрат за квадратом. Сантиметр за сантиметром. Кроме капитана, поиск вели еще несколько водолазов, но они были не в счет. Спрос был только с него.

Три раза капитан докладывал о завершении работ. И три раза генерал Федоров загонял его обратно под воду.

— Перепашите все дно. Если надо — снимите грунт на два метра в глубину. Ни один посторонний предмет не должен быть потерян.

— Но я уже все вокруг обшарил! По два раза!

— Значит, обшарьте еще! Мне нужны гарантии качественного исполнения работы.

Капитан говорил «Есть!», разворачивался кругом и, проклиная все на свете, снова заползал в еще до конца не просохший водолазный скафандр.

Капитан не знал, что конкретно ему следует искать на дне. И поэтому он поднимал любой встретившийся ему предмет неприродного происхождения, будь то проржавевший кусок металла или сгнившая от времени доска. Более того, ему было приказано не пропускать придонные камни, на которых будут заметны какие-либо внешние дефекты: вмятины, царапины, свежие сколы и пр. И даже дохлых, разлагающихся на дне рыб он не должен был оставлять без внимания! Местоположение всех поднятых предметов фиксировалось на специальной карте-схеме с привязкой к заранее вбитым в дно по углам квадрата поиска металлическим кольям.

Капитан работал, как подводный дворник, начисто, до пылинки выметая порученную ему территорию. Весь найденный мусор он собирал в мелкоячеистые капроновые корзины, которые поднимали с помощью лебедки на зависший над ним корабль. Там их, под присмотром офицеров разведки, рассортировывали и упаковывали в специальные герметичные контейнеры. С корабля вещдоки снимал вертолет. На ближайшем военном аэродроме происходила еще одна перегрузка — в попутный транспортный самолет, летевший рейсом на Москву. Таким образом, уже через сутки поднятые со дна далекого моря предметы оказывались на столе экспертов.

— Ну, что там у вас? — по несколько раз на дню спрашивал их генерал.

— Пока не ясно.

— Но что-то нашли?

— Все то же самое — деревянные и металлические обломки. Поврежденные камни.

— И что?

— Пока ничего сказать невозможно. Представленные предметы очень разнородны по форме и временной принадлежности. Для того, чтобы сделать окончательные выводы, мы должны располагать полным объемом экспертного материала.

— А если чего-то не будет хватать?

— Мы можем ошибиться.

Генерал снова вылетал на место работ. Торопить подводников.

Генерал нервничал. Он давно уже выбрал все отпущенные ему званием и должностью возможности. Он давно уже черпал из чужого кувшина. Налицо был перерасход средств, использование не по назначению личного состава и спецтехники. И еще масса других служебных злоупотреблений. Если в ближайшие дни не выдать на-гора результат, начальство, несмотря на дружеское к нему расположение, снимет с него голову. Чтобы свои не подставлять.

Три недели, отпущенные ему на «самодеятельность», истекли. Пошла четвертая…

Глава 29

Таежная база артельщиков мало напоминала лагерь геологов. Много больше партизанский отряд времен Второй мировой войны. Собственно говоря, по его лекалам база и возводилась, И примерно с теми же целями — для скрытой, долговременной, не без определенных удобств жизни.

В палатках, под ветром, дождем, а впоследствии снегом даже самый тренированный боец через пару месяцев захандрит, скиснет и потеряет былую боеспособность. Можно справиться с десятикратно превосходящим тебя числом противником, можно переждать непогоду, зарывшись в снег или прошлогоднюю листву, сутки или двое, но невозможно бесконечно долго противостоять неналаженному быту — тем самым голоду, холоду, мокроте, недосыпанию, которые совместными усилиями самого крепкого бойца могут превратить в хлюпающего носом неврастеника.

Артельщики строили лагерь на совесть. И на века.

Просторные, в рост человека жилые землянки с полуметровым навалом земли поверх крыш, с полом из уложенных вплотную друг к другу жердей. Вентиляция. Двухъярусные нары. Печки с рассеивателями дыма поверх труб и импровизированными сушилками возле топки. Два, в противоположные стороны, выхода: удобно устроенный, так, чтобы можно было пройти не сгибаясь, парадный и практически не различимый для не знающего о нем человека, величиной с кротовий ход — аварийный. В центре лагеря небольшой плац. Колодец. Камбуз. Баня. Чуть в отдалении еще одна землянка с крышей из четырех накатов толстых, в обхват, бревен — импровизированное, на случай штурма с применением тяжелой артиллерии, убежище.

Все как у Ковпака. Только не в Белоруссии, а в Сибири. И не в сорок втором году, а полвека спустя. Пригодился опыт Великой Отечественной войны. А многие думают, что о том времени все забыли, как о кошмарном сне. Как бы не так! Кому надо — помнят! И развивают былой опыт. Еще и диссертации на темы организации партизанского движения в глубоком тылу противника защищают. Под грифом «Совершенно секретно».