Читаем Зловещее проклятье полностью

Она отступила назад, чтобы впустить меня, подала знак горничной, чтобы та приняла мое пальто, и быстро закрыла дверь, опасаясь зимнего холода. Внутри было темно-красное тепло, от толстых ковров до пылающих каминов в общественных комнатах. Стены, задрапированные темно-красным шелком, были увешаны различными фотографиями участников экспедиций, а также парусными картами, планами и редкой коллекцией памятных вещей со всего мира.

Всем этим руководила Хетти, безмятежное лицо Клуба Ипполиты. Она носила платок, элегантно обернутый вокруг ее головы — тонкий кусочек китайского шелка темно-синего цвета, который шел темному цвету ее кожи. Ее глаза тоже были темными, и они внимательно следили за каждой деталью клуба. Она указала на кожаную книгу с улыбкой.

— Леди Тивертон уже зарегистрировала вас, мисс Спидвелл. Она ждет вас в Комнате Карт.

Я поблагодарила ее и просто повернулась, чтобы проследовать за горничной, когда Хетти произнесла: «Мгновение, мисс Спидвелл». Она потянулась к столу, где председательствовала, и вытащила конверт из толстой кремовой бумаги, запечатанный небольшим количеством алого воска c эмблемой. В слове клуб буквы H и C сплелись в носовой части Амазонки, а по периметру кружила легенда ALIS VOLAT PROPRIIS. Она предложила это с серьезной улыбкой.

— Сообщение для меня? — Я взяла его, отметив, что мое имя было написано элегантной рукой в вихре алых чернил.

— Приглашение. Вам предлогают вступить в Клуб, и это официальное уведомление.

Мое сердце стучало по ребрам. — Предлагается членство? Но леди Корделия никогда не говорила… — Я замолчала, подумав, как любопытно, что сестра графа думала об этом, застряв в Корнуолле и следя за воспитанием детей ее брата.

Но Хетти покачала головой, заставляя край ее тюрбана качаться. — Это была не леди Корделия, хотя она и предоставила второе поручительство, необходимое для выдвижения кандидатуры. Вы были выдвинуты Ее Королевским Высочеством, принцессой Луизой.

Я не смогла сдержать улыбку. Последняя встреча с моей тетей не была приятной. Стокер и я провели расследование по ее поручению, и она была менее чем благодарна за наши усилия. Она также дала понять, что наше общение не должно продолжаться. Я не была бы представлена моему отцу, и она не приняла бы меня публично. Но это было совсем не мало, поняла я, сунув конверт в карман. Этот клуб был ее убежищем, и признать меня здесь было чуть ли не более интимным делом, чем знакомство со своей семьей. — Спасибо, Хетти.

— Следует ответить в течение недели, — пояснила Хетти. Она велела горничной провести меня к леди Тивертон. Комната с картами находилась на первом этаже, прямо за лестницей. Это была комната с высокими потолками, с видом на задний двор, казавшийся сейчас мрачным — листья обнажались, а ветви деревьев почернели от холода. Но в камине горел сильный огонь, и лампы светились тепло, отбрасывая янтарный свет на стены, увешанные огромными картами; британские территории были выделены розовым, цепочка жемчужных владений опоясывала мир. По комнате были разбросаны пары глубоких кожаных кресел, но леди Тивертон выбрала диван, красивый честерфилд, поближе к камину. Перед камином стоял низкий чайный столик, на котором лежали поднос с легкими закусками и ваза, полная хризантем c лепестками редкого оттенка: темно-сине-красного.

— Здесь приятно, не так ли? — спросила она, вставая, чтобы поприветствовать меня. — Кажется, яркий цвет изгоняет серый зимний, и я чувствую себя почти как в теплых странах. — Она жестом пригласила меня присоединиться к ней на диване, и я уселась у согретой подушки.

— Вы страдаете от английского климата? — спросила я.

Она кивнула. — Ужасно. Вы знаете, я воспитывалась в Египте, и каждую зиму я проводила с семьей моей матери. Родные моего отца были шотландцами, и зима в Шотландии невыносима, — добавила она с улыбкой.

Она подошла, чтобы предложить мне немного освежиться, и я воспользовалась возможностью, чтобы изучить ее. Она снова была одета в серое, но это платье было выполнено из плотного бархата, всего год или два устарело, и она приколола скарабея к горлу.

— Ваша брошь очень необычна, сказала я ей. — И совершенно очаровательна.

Изящная рука поднялась к драгоценному камню. — Сердечный скарабей, — сказала она мне. — Их хоронят с мумиями. Говорят, что в загробной жизни богиня Маат взвешивает сердце мертвых. Если сердце так же легко, как и ее перо, мертвым будет позволено пройти на поля Хетепа и Иару.

— Хетеп и Иару?

— Подумайте об Элизийских полях греческого мифа, — напомнила она.

— Что произойдет, если сердце мертвого тяжелее пера? — спросил я.

Она слегка вздрогнула. — Тогда сердце мертвого будет схвачено и истреблено Аммитом. Он чудовищное существо с головой крокодила и телом льва.

— Действительно чудовищно!

Призрак улыбки коснулся ее губ. — Даже больше, когда знаешь, что задние ноги Аммита — ноги бегемота. Его зовут Гоблер, потому что он ничего не делает, кроме как сидит и ждет, чтобы поглощать сердца недостойных.

— Какова же цель сердечного скарабея? — спросила я.