Читаем Зловещее наследство полностью

Вдруг ты испугалась, больше испугалась, чем когда-либо в своей жизни, потому что дядя Берт дышал, задыхался и кашлял так же странно, как папочка, когда у него случался приступ. Потом он повернулся, и на нем все было красное, на руках и по всей одежде.

«Я порезался, — сказал он. — Не смотри, Лиззи. Я просто порезался».

«Я хочу Тэсси! Я хочу Тэсси!»

«Не ходи туда!»

«Не трогайте меня. У меня новое платье. Я мамочке скажу».

Он просто стоял там весь в красной дряни, и его лицо было похоже на лицо льва с той картинки в книжке, про которую мамочка сказала, что тебе нельзя смотреть…

Красная дрянь забрызгала все его лицо и стекала струйкой из угла рта. Он сунулся к тебе страшным лицом и прокричал прямо в твое лицо:

«Ты скажешь ей, Лиззи Крайлинг, ты маленький самодовольный сноб? А ты знаешь, что я сделаю? Где бы я ни был — где бы ни был, слышишь? — я найду тебя и устрою тебе то же, что устроил старой девочке».

Рассказ закончился. Арчери сказал бы, между прочим, что она выходит из транса, потому что выпрямилась и издала что-то вроде стона.

— Но вы вернулись, — пробормотал викарий. — Вы вернулись с вашей мамой?

— Моя мать? — Слезы не удивили бы его. Но этот вымученный горький смех… На высоком резком раскате она внезапно смолкла и бросилась в атаку. — Мне исполнилось всего пять. Ребенок! Меня больше пугало, что она узнает, что я там была.

Он отметил это «она» и интуитивно понял, что Лиз не хочет называть мать по имени.

— Видите ли, я даже не знаю, была ли это кровь, и, скорее всего, думала, что это краска. Потом мы вернулись. Я не боялась дома и не понимала, что он подразумевал под старой девочкой. Когда он говорил о том, что устроил старой девочке, я думала, что он имеет в виду свою жену, миссис Пейнтер. Он знал, что я видела, как он ударил ее. Я нашла тело. Вы это знаете? Господи, это было ужасно! Видите ли, я не поняла. Знаете, что я подумала сначала? Я подумала, что она как будто бы взорвалась.

— Не представляю, — сказал Арчери.

— Если вы и сейчас не можете себе этого представить, что бы вы подумали на моем месте? Мне было пять. Пять, мой бог! Меня уложили в постель, и я проболела неделю. Конечно, они арестовали Пейнтера, но я этого не знала. Детям не рассказывают о такого рода делах. Я вообще не знала, что случилось, только что бабуся Роза взорвалась и что это он заставил ее взорваться, а если я скажу, что видела его, то он сделает со мной то же самое.

— А впоследствии? Вы потом рассказывали кому-нибудь?

Она рассказала о том, как нашла тело и как это было ужасно, но потом в ее голосе появилась аффектация. Ребенок, нашедший убитую женщину, подумал он. Да, все были потрясены этим. Сейчас, спросив ее о дальнейших событиях, он увидел, что транс опять начал туманить ее лицо, словно призрак Пейнтера тут же возник перед ней.

— Он нашел тебя, — бормотала она, — он находил тебя, где бы ты ни была, где бы он ни был. Ты хотела рассказать ей, но она не слушала. «Не думай об этом, детка, выкинь из головы», но это не выходило… — Черты ее лица исказились, пустые глаза мерцали.

— Мисс Крайлинг, позвольте, я отвезу вас домой.

Теперь она встала и механически двинулась к стене дома — робот, программа которого дала сбой. Когда ее руки коснулись кирпичей, она остановилась и опять заговорила, скорее с самой собой, чем с ним:

— Это не выходило. Это появлялось снова и снова, будто вращалось маленькое черное колесо и проигрывались одни и те же, те самые, события, опять и опять.

Сознавала ли она, что говорила метафорами? Он не думал об изречениях медиума, но сейчас Арчери знал, что это больше напоминало испорченную пластинку, которая запускала тот же ужас каждый раз, когда на нее опускалась граммофонная игла ассоциаций.

Он коснулся ее руки и был удивлен тем, как покорно она последовала за ним и безвольно села в кресло. Несколько минут они сидели в тишине. Лиз заговорила первой и была в почти нормальном состоянии:

— Вы знаете Тэсси, да? Она собирается выйти замуж за вашего сына?

Он вздрогнул.

— Я думаю, она была единственным моим настоящим другом, — спокойно сказала она. — На следующей неделе должен был быть ее день рождения. Ей исполнялось пять, и я думала, что подарю ей одно из моих старых платьев. Стащу его, когда она будет со старой девочкой. Великодушная маленькая скотина, не так ли? Я ее больше никогда не видела.

Арчери мягко поправил:

— Вы видели ее сегодня утром в аптеке. Ее новое спокойствие было очень точно сбалансировано.

— В белой блузке? — спросила она мертвенно-ровным голосом, так медленно, что он наклонился, чтобы уловить ее слова.

Генри кивнул.

— Та девушка, у которой не было мелочи?

— Да.

— Она стояла рядом со мной, а я ничего не знала. — Последовало долгое молчание. Слышен был только шелест мокрой и блестящей листвы кустарника у стены каретного сарая. Потом она тряхнула головой. — Я не часто обращаю внимание на женщин, — сказала Лиз. — Я заметила только вас и молодого человека, что был с вами. Помню, я подумала, что это дарование хорошо смотрится на этой свалке.

— Это дарование, — сказал Арчери, — мой сын.