Читаем Злое счастье полностью

Когда они остались одни – веселье кончилось. Оба прекрасно понимали, что весь дворец гудит растревоженным ульем, а Альмар, возможно, уже вынес Рыжему приговор. Нет, не за ночное грехопадение и не за соблазнение юной девы. Моральные устои униэн при всем легкомыслии нравов крепки, и такие мелочи не способны их разрушить. Но Отступника всегда можно обвинить в измене или заговоре либо припомнить старые грехи. Сегодняшняя выходка только усилила недовольство короля. Еще бы! Наверняка уже все уши Альмару прожужжали: «Совсем обнаглел Отступник Мэй! Никакого уважения к трону! Не иначе как задумал чего на пару с далатткой, запятнанной предсказанием!»

– Теперь нам точно несдобровать, – пробурчала Хелит. – Что будем делать?

– Для начала – одевайся, а там поглядим.

Мятая одежда валялась по всей комнате, причем в таких трудновообразимых местах, что невозможно представить, каким образом та или иная деталь туалета там оказалась. Рыжий помог девушке привести себя в относительный порядок, даже заплел волосы ничуть не хуже, чем Флин.

– Ты столько всего умеешь, – через силу улыбнулась Хелит.

– Не ревнуй. Я все же сам себе косу плету.

Дело было не в ревности. Настроение испортилось по другой причине. В младших классах Алиночка носила косичку, и приходилось каждое утро ее переплетать. Теплая маленькая головенка самого родного существа на свете. Как ты там без меня, детка?

– Что?

Хелит уткнулась Рыжему в подмышку и тихонько всхлипнула. Словно окатило ледяной волной и от боли сжалось сердце.

– Мои дети остались сиротами. Сиротами, Мэй!

Лойс подери, он ничем не мог помочь, найти слов утешения. Только погладить по макушке и собрать губами слезинки со щек.

– Как же я без них? Как же…

Вот ведь беда-то!

– А когда свадьба? – первым делом спросила Бессет, едва за спиной Мэйтианна закрылась дверь.

Но против обыкновения, малолетняя болтушка не была отругана за несдержанный язык и не отхватила подзатыльника. Наоборот, леди Хелит очень терпеливо объяснила своей фрейлине, что задавать такие вопросы бестактно и юной девице не подобает вести себя, словно торговке с рынка. Флин и Ранх растерянно переглянулись.

«А я никогда не увижу Алину двенадцатилетней», – мрачно подумала Хелит, отдавая себе отчет, что отныне обречена испытывать эту невыразимую словами тоску об утраченной навеки семье. Все раны затягиваются, время лечит лучше всякого врача, но такая рана будет гноиться долго, а потом саднить и тянуть при каждом удобном и неудобном случае. И так как униэн живут очень и очень долго, то остается только запастись терпением. Душевную боль можно только перетерпеть, вернее притерпеться к ней.

– Не печальтесь так, моя госпожа, ничего ведь страшного не случилось.

– Я буду защищать вас.

Испуганные голоса фрейлины и телохранителя вернули Хелит из омута печали. Видно, что-то такое было написано на ее прозрачно-отрешенном лице. Что-то невыразимо грустное.

– Государь отходчив и не станет карать за любовь, – уверяла Флин. – Все так говорят.

– Будем надеяться, – вздохнула леди Гвварин.

Она не решилась высунуть носа за пределы отведенных ей покоев, предположив, что там ее ждет не самый теплый прием. Как в любом интриганском гнезде, его постоянные обитатели умели устроить обструкцию жертве господского недовольства. И неважно, в каком из миров происходит дело – в королевском дворце, в парламенте демократической страны или в бухгалтерии сахарного завода. Держи ухо востро, а нос по ветру, и будет тебе счастье пропорционально вложенным инвестициям.

В щель под дверью просунули записку, только лишь подтверждая мысли Хелит о том, что миры разные, а ловкачи везде одинаковы.

«Миледи! Вы должны знать, что у вас есть тайный, но влиятельный доброжелатель, который готов предпринять любые меры, дабы спасти вашу жизнь и репутацию. Не страшитесь гнева венценосцев, ибо их власть преходяща». Естественно, никакой подписи или намека на авторство. Анонимки распространены во Вселенной ничуть не меньше, чем атомы водорода. «Тайные, но влиятельные доброжелатели» – тоже далеко не самый редкий вид людей.

Хелит повертела в руке бумажку. Интересно, чью голову попросит сей доброхот в оплату за спасение жизни и репутации – Альмара или Мэйтианна? Она не имела ничего против нынешнего Верховного Короля, кроме того, что он так жестоко обошелся с Мэем. И, говоря по правде, совсем не верила в пророчество какой-то Читающей. Тем более Читающая эта из дэй’ном. Все, что Хелит успела узнать о них, не внушало никакой уверенности. Жестко-иерархическое общество, основанное на принципе генетической полноценности, где у каждого второго паранойя, а у каждого третьего – сексуальное расстройство. Можно только себе вообразить, что там делается в голове у Великой Волшебницы народа потомственных маньяков-психопатов.