Читаем Злодейский путь!.. полностью

Муан растерянно поднял голову, даже не сразу осознав, что это произнес стоящий перед ним личный ученик старейшины Проклятого пика. Взгляд Муана стал напоминать обнаженный клинок: этот мальчишка позволил себе непростительно дерзкий тон! Ал же выглядел так решительно, будто готов был своей жизнью отстаивать право учителя на спокойный отдых.

Два взгляда скрестились, словно мечи. В полной тишине в комнате накапливалось напряжение, пока внезапно не лопнуло, уйдя на нет, от одного незамысловатого движения. Шен перекатился на бок, подмяв щекой руку Муана, которая все еще находилась возле его плеча, и ухватился за его широкий рукав, подтягивая к себе, как подушку. Уткнувшись лбом в его руку, он, все еще не отпуская из цепких пальцев рукав, мирно засопел.

Муан тут же опустил голову вниз, с удивлением глядя на эту картину. А лицо Ала почернело, словно туча.

Однако на этом молчаливое противостояние было завершено: Ал тихо фыркнул и отвернулся, а затем устроился на соседнем матраце, повернувшись в другую сторону, а Муан остался сидеть на месте.

Уже рассвело, когда Шен открыл глаза. И первое, что он различил, - это кусок светлых одеяний прямо перед собой. Подняв взгляд, он увидел, что старейшина Муан Гай сидит возле него, прикрыв глаза и, по-видимому, уйдя в медитацию. Затем он почувствовал, что пальцы его правой руки занемели от неудобной позы. И только потом сообразил, что самолично цепляется этими самыми пальцами за широкий рукав одеяния старейшины Муана. С трудом отцепив их, он стал сжимать и разжимать кулак, чтобы быстрее размять пальцы, и почувствовал, как мало силы сейчас в его сжатом кулаке. Да что такое? Он так долго спал, что его мышцы успели атрофироваться?

Заметив его движение, Муан повернулся к нему.

- Тебе удобно? – перво-наперво решил саркастично уточнить Шен, почувствовавший, что он не просто за его рукав хватался, но и руку использовал вместо подушки.

«Вот что за нелепые привычки?! Не так уж долго я обнимал Волчару во сне, чтобы теперь подсознательно желать спать с какой-нибудь мягкой игрушкой!»

Система, к которой был обращен этот, в принципе риторический, вопрос, никак не ответила.

- Ты предполагаешь, что подобные мелочи могут стать для меня проблемой? – наигранно-высокомерно приосанившись, ответствовал Муан, все-таки выдернув свою руку из-под его головы.

- А ты на самом деле очень терпеливый человек, да?

- Я же общаюсь с тобой! – немножко вспылив, едко отозвался Муан.

- Точно… - протянул Шен и уставился в потолок.

- Как ты себя чувствуешь? Что вообще с тобой стряслось? Почему ты отключился? И кстати, у тебя пропал жар? – на последнем вопросе Муан как нечто само собой разумеющееся положил руку ему на лоб и только потом сообразил, насколько личным и заботливым вышел этот жест.

Смутившись, он аккуратно убрал руку с его лба.

- Вроде, нет… - сдержанно сказал он, отвернувшись в сторону.

- Старейшина Муан, - задумчиво глядя на него, произнес Шен. – Думаешь, я плохой человек?

Муан удивленно посмотрел на него. Шен лежал на матраце и глядел на него снизу вверх, его взгляд казался ясным и осмысленным.

Муан чуть наклонился к нему.

- Опять? – незамедлительно отреагировал Шен.

- Я… Я просто… Твой взгляд…

- Что с ним?

- Он кажется живым.

- Ну да, старейшина Муан – сама очевидность. Я ведь живой.

- Живой человек… А плохой… или хороший… Только потомки оценят.

- Надо же, какая банальщина, - разочарованно произнес Шен. – Даже не ожидал.

Муан, пусть и выпрямившись, продолжал смотреть на него.

- Почему ты до сих пор лежишь? Боишься, что встать не сможешь? – неожиданно очень проницательно поинтересовался он.

- Я люблю отдыхать. Отдыхать – это здорово.

- Шен.

- Да встаю я, встаю.

Правда, первая попытка не увенчалась успехом. Шен оперся на руки, пытаясь сесть, но те подкосились, и он вновь плюхнулся на матрац, уткнувшись в него носом и спрятав свое смущение за пологом черных волос.

Муан никак это не прокомментировал.

- Отдыхай, - произнес он, поднимаясь на ноги. – Я зайду позже.

Однако, не пролежав и десяти минут в одиночестве, Шен услышал, как дверь в комнату тихо отворилась. Все еще не определившись, как он себя чувствует, Шен посмотрел на вошедшего из-под полога своих волос.

В комнату вошел Ал, аккуратно держащий в руках широкую пиалу с неким дымящимся снадобьем.

«Утренний чай?» - предположил Шен, перекатившись на спину и приподнявшись на локтях.

- Учитель, я принес жаропонижающий отвар. Выпьете?

- Думаю, лишним не будет, - согласился Шен.

Он сам не до конца понимал, из-за чего так странно себя чувствует. Из-за теневых обнимашек? Или из-за передозировки того отвара сон-травы? Или из-за осознания того, что все закончилось, сила воли дала слабину, и его организм позволил себе расслабиться?