Злодейка должна умереть

Глава 1. Утреннее разочарование

Отец никогда не был плохим человеком, но очень любил карточные игры. Из-за этого ему пришлось продать большую часть украшений. Мама злилась, когда из поместья стали уходить слуги. Родители ругались. Я была тогда маленькой и ничего не могла сделать.

Сейчас я уже выросла. Чтобы помочь родителям выплатить долг, я попросила знакомую поискать работу. К счастью, она откликнулась быстро и предложила мне сходить в поместье к аристократу. Его дочери требовалась личная служанка. Я согласилась быстро, ведь госпожа оказалась очень красивой и доброй, ругалась иногда и комнату выделила маленькую, но я на нее не обижалась. Так я хотя бы могла помочь семье.

Сон отпускал медленно и неохотно. Она открыла глаза и зажмурилась крепко, потерев веки пальцами. Выдохнула длинно и посмотрела перед собой. К сожалению, ничего не изменилось. Разочарование, преследующее ее каждое утро, разлилось внутри холодной рекой. Глаза опалило жаром, в уголках скопились слезы, которые прокатились по вискам. Выдохнула и перекатилась на бок, прижимая колени к груди. Хотелось разреветься, как маленькой, но понимала, что это ничего не изменит. Натянула на себя тяжелое, неровное, но все равно теплое одеяло.

Вновь зажмурилась, хоть знала, что, открыв глаза — ничего не измениться. Не пропадет легкий, голубой балдахин с вышивкой, который сменялся каждую зиму на зеленый и тяжелый, с бахромой. Не сменяться тканевые обои на обычные бумажные, дубовая мебель не станет дешевле, и она не перестанет видеть вьющиеся, каштановые волосы, разметавшиеся по подушке.

В тяжелую дверь с резными узорами тихо постучали и вошли. Она могла без разрешения входить лишь ранним утром — это Эва выучила быстро. Как и то, что в другое время никто в комнату не имел права войти без ее ведома и разрешения. Эва смотрела на тонкий, летний балдахин и чувствовала, как холодный воздух медленно согревался. Единственная хорошая новость — наступило лето, а оно всегда было жарким и засушливое, особенно в этих краях.

− Госпожа, пора вставать.

У Лукреции приятный голос. С утра она всегда говорила тихо и спокойно, не прикасалась к ней — она вообще никогда не прикасалась к Эве без разрешения. Приходила в одно и то же время и Эва подстраивалась, просыпалась с тихим голосом или чуть раньше. Сегодня проснулась раньше и сейчас смотрела в потолок, пока Лукреция ставила на тумбу железный таз с теплой водой.

− Госпожа, − ласково позвала ее Лукреция. Эва выдохнула медленно и села, чувствуя, как тонкая брителька сорочки упала на предплечье. — У вас сегодня насыщенный день. После завтрака у вас урок танцев, а после обеда приедет портниха. Пора готовить платье к вашему дебюту.

Пока Лукреция говорила, она обтирала лицо и руки тряпицей с чистой водой. Непривычно. До сих пор, даже спустя два года, Эва не привыкла к отсутствию раковины, туалета и душевой кабины. К счастью, сейчас уже не вздрагивала от прикосновений, подставлялась и сонно смотрела в огромное окно с тонкими занавесками. Засматривалась на высокие деревья, которые еще не цвели, на живую изгородь вдалеке.

Эва ничего не говорила. Спокойно надела мягкие тапочки и села за столик, пока Лукреция расчесывала вьющиеся волосы, которые с утра напоминали гнездо.

− Какое бы вы сегодня хотели платье?

Эва посмотрела на себя в зеркало и едва не скривилась. До сих пор не привыкла к телу, которое отражалось в зеркале. Каштановые волосы, бледная кожа с тонкими чертами и зеленые глаза — единственное, что ей нравилось в отражении. Это не имело ничего общего с ее прямыми, светло-русыми волосами и глазами непонятного цвета, большими щеками, которые когда-то принадлежали ей.