Читаем Злобациллус полностью

Саша оглянулась, оценивая обстановку. Над паровозом в облаках пели и танцевали пингвины; жирафы и зебры смеялись и аплодировали им. Внизу под железной дорогой пустовала Сашина гостиная с диваном, телевизором и книжными полками. А у себя в руках Саша увидела клетку. Такую, как у дедушки Кости в большой комнате, в которой он держал попугайчиков. Но у Саши в клетке сидел не попугайчик, а какая-то белая полупрозрачная размазня размером с синичку.

Саша ничему не удивилась, но немножко испугалась. Она крепче вцепилась в клеточку, которую требовали подозрительные шарообразные преследователи.

— Потерпи, Сашенька. Мне нужно еще время, — пропищала размазня.

Саша и этому не удивилась. Тут разговаривают все. И пингвины, и огромные мячи с наростами, и, конечно, мелкая размазня тоже имела право заговорить.

Девочка хотела спросить, кто он, что за шарики за ними мчатся, и чего надо ждать, но не могла произнести ни звука. Она открывала и закрывала рот, словно рыба, лишь вопросительно смотрела, как увеличивается в ее руках клетка и уплотняется тело размазни. В ответ оберегаемый питомец понимающе пискнул:

— Держись, Сашка, еще рано!

Шароиды бежали без устали. Поезд мчался впереди них по кругу на всех парах: Чу-чух-чу-чух, чу-чух-чу-чух, все выше и выше.

У Саши закружилась голова. Ей стало казаться, что сейчас она свалится с этого дурацкого поезда прямо в цепкие ложноножки страшных бегущих за ней мячиков. И тут она заметила, что ей заложило уши, как в самолете. И сидит она уже не на стучащим колесами паровозе, а в вертолете с пропеллером, ритмично разрезающим воздух с уханьем и свистом.

Преследователи, словно воздушные шары раздулись еще больше, набрав воздуха, и взмыли вверх следом за Сашей.

— Сто-о-ой! Клетку!!! Догоню-у-у! — вопили они нестройным хором.

А в руках у Саши было нечто, похожее на плотную манную кашу величиной с раскормленного Бантика. Сашкино спасение зависело только от него, а оно неуверенно попискивало:

— Знаю — не знаю, можно — нет, рано…

С высотой воздух становился все плотнее и холоднее. Окружающий мир терялся в сгущающемся тумане. Через минуту Саша не могла различить не только пестрых шароидов внизу, но даже пальцев рук. А еще через минуту туман стал таким плотным, что было не понятно закрыты или открыты у нее глаза, только слышно, как шум вертолета смешивается с воплями неотстающих преследователей и писком размазанной по клетке манной каши.