Читаем Зимний убийца полностью

Девочка с золотыми волосами снова посмотрела на телевизор. Ведущая была в шелковом белом платье с глубоким вырезом, с небольшим напуском и плечиками. Платье ей шло — у нее был подходящий цвет лица и фигура.

Девочка с золотыми волосами каждое утро смотрелась в зеркало на своей двери, поднимала маленькие груди руками, сжимала их, чтобы между ними образовалась ложбинка, изучала себя спереди, в профиль и со спины, заглядывая через плечо. Она примерила всю одежду Рози и даже кое-что из того, что носил Марк. Лучше всего ей подходили его футболки. Следующим летом она будет надевать их без лифчика, когда отправится в «Джукс», в центр города. Если слегка потереть соски, они становятся твердыми и проступают сквозь материал футболки, только нужно слегка выгнуть спину. Очень сексуально.

«Если поезда стартуют на расстоянии двухсот миль друг от друга, сколько времени…»

На полу у ее ног валялась куча пакетов от «Доритос». Круглый картонный поднос со следами шоколадной глазури стоял на колченогом раскладном столике. Алюминиевая пепельница была полна, и девочка бросила горящий окурок в почти пустую банку из-под кока-колы. Он зашипел на дне, и воздух наполнился вонью мокрого табака, соединившейся с запахом старой кофейной гущи, гнилых бананов и испорченного гамбургера.

В «Колесе фортуны» участники открыли буквы: «--н-тн- -т-н-т-». Девочка смотрела на них и шевелила губами. «Танец? Нет, не получается. Ты так подумала просто потому, что там есть „т“ и „н“. Хм, может быть, это…»

На подъездную дорожку въехал джип, и сердце у нее замерло. Девочка вскочила на ноги, выглянула в окно, увидела, как он выходит из машины, и почувствовала, что ей стало трудно дышать. Фары оставались включенными. Он подошел к автомобилю спереди и стал рассматривать покрышку. Иногда в ее детски-взрослом восприятии он казался ей придурком. Он весил слишком много и всегда смотрел как-то странно, словно не имел отношения к нормальному миру. У него случались вспышки ярости, и тогда он делал вещи, о которых потом жалел. Бил ее. И Марка. Но всегда извинялся…

В другие дни, когда он был с ней или с Марком, Рози или остальными, когда они занимались сексом, он становился другим. Девочка с золотыми волосами однажды видела пойманного волка. Он сидел за сетчатой оградой и смотрел на нее своими желтыми глазами, как будто говорил: «Мне бы только вырваться отсюда».

Иногда у него тоже были такие глаза. Ее передернуло: в эти моменты он совсем не напоминал придурка. Он становился кем-то другим.

Он хорошо обращался с ней. Приносил подарки. До него никто никогда не дарил ей подарков — по крайней мере, нормальных. Мама покупала платья в магазине подержанной одежды или джинсы в «Кей-марте». А он купил ей плеер и кучу кассет. Их уже, наверное, набралось штук двадцать. И джинсы фирмы «Шик», и бюстье, и дважды пришел с цветами — с гвоздиками.

Он водил ее обедать. Сначала он взял в библиотеке книгу, в которой рассказывалось про столовые приборы — узкие вилки для мяса, широкие для салата, маленькие ножички для масла. После того как она все выучила, они поговорили о разных закусках, основных блюдах, супах и десертах. Набирать суп ложкой нужно от себя, а не на себя; левая рука должна лежать на коленях.

Когда она была готова, они отправились в ресторан по-настоящему; она взяла у Рози платье с открытыми плечами и черные туфли без каблуков. Он отвез ее в Дулут в «Холлидей-инн». Ресторанный зал, из которого открывался вид на озеро Верхнее, вызвал у нее благоговейный восторг. Два вида вина, белое и красное. Она запомнит это на всю жизнь.

Она любила его.

Ее папаша уехал два года назад — сестра и мама выгнали его за шесть месяцев до того, как маму прикончил рак. От отца она видела только побои да синяки. Однажды он ударил ее в бок чуть ниже подмышки так сильно, что она целый месяц не могла дышать и думала, что умрет.

С Рози папаша обращался еще хуже: он пытался переспать с ней, и все знали, что это неправильно. Сестра отказалась иметь с ним дело, и он отдал ее Рассу Харперу за несколько шин.

Когда отец стал поглядывать на девочку с золотыми волосами — начал появляться перед ней голым, мочился, не закрывая дверь туалета, если знал, что она должна пройти мимо, врывался в ванную, когда она стояла под душем, — вот тогда мама и Рози его прогнали.

Но в этом не было никакой необходимости.

Папаша носил бесформенные комбинезоны и старые футболки, которые обтягивали живот, свисавший чуть ниже груди, точно свинья в гамаке. Она не могла с ним разговаривать, не говоря уже о том, чтобы смотреть на него. Если бы отец явился к ней в спальню, она бы его убила.

Так она ему и сказала.

И сдержала бы свое слово.

Этот мужчина оказался совсем другим. У него был ласковый голос, а когда он прикасался к ее лицу, то делал это кончиками пальцев или тыльной стороной ладони. Он никогда ее не обижал. Никогда. Он был образованным. Рассказывал разные вещи, например об искушенных женщинах и о том, что они должны знать. И об утонченной любви.

Он любил ее, а она — его.