— Скажи это ещё раз, — потребовал он, и она повиновалась, повторяя это до тех пор, пока он не вошёл в её тело достаточно сильно, чтобы сорвать слова с губ. Её слова уничтожили его, и он взял её жёстко, быстро, и пощады не было. Он хотел, чтобы ей было больно, чтобы каждый раз, когда она вздрагивала, вспоминались слова и то, что она обнаружила, извиваясь под ним. Он хотел, чтобы она помнила, что принадлежит ему и только ему.

Он застонал, когда достиг освобождения, наполняя её своим ароматом, когда он увидел, как её глаза закатились, а рот открылся, чтобы закричать в собственном освобождении. Чёрт возьми, она прекрасна. Так чертовски красива, что ему стало больно. Её руки превратились в лёд, который должен был причинять боль, но его тепло поглотило это. Они были покрыты потом; пар от его тепла смешивался с её холодом и заполнял камеру, в которой он заявил на неё права.

Его голова прижалась к её, и волк ослабил хватку, позволив члену уменьшиться. Но не ушёл полностью, не тогда, когда снова возникло желание овладеть ею.

— Ты огонь, — хрипло произнесла она, начиная двигаться под ним, желая большего.

— А ты ледышка, — хрипло простонал он, наблюдая, как её голубые глаза начинают светиться голодом. — Ты первая женщина, с которой я могу найти облегчение, не сжигая её изнутри.

— Накорми меня, кажется, я не могу насытиться тобой.

И он проделывал это несколько раз, пока они не стали сплошным бескостным удовольствием, что продолжалось до раннего утра. Как только он доставлял ей удовольствие, она заверяла, она больше не выдержит, а он притягивал её влажное тело к себе и крепко обнимал. Он никогда не позволял женщине оставаться после секса, но жаждал её близости. Синджин в полной заднице, и знал это. Понимал, что свернёт горы, лишь бы она была с ним. Он пошёл бы на войну, чтобы уберечь её и их не рождённых детей от отца-убийцы Айслин.

Спустя много времени после того, как она уснула, он убрал с её лица взъерошенные волосы и поцеловал в лоб.

— Я убью его ради тебя и предъявлю права на тебя и твоё королевство, и вместе мы будем править им. Я защищу тебя, моя свирепая маленькая королева.

<p>Глава 35</p>

Райдер расхаживал по камере, пока Синджин делал вид, что не обращает на него внимания. Но он знал, что ему нужно, и, чёрт возьми, хотел этого так же сильно, как и его брат. Он поднял глаза, одевая свою женщину в нежно-голубое платье, от которого у него заныли яйца, когда он медленно, осторожно поднялся с кровати. Его тело болело от секса, но ему нравилось.

— Ты определил местоположение? — спросил Райдер, смотря в глаза Синджину, отказываясь опустить взгляд на член брата, который, по-видимому, был недостаточно удовлетворён. — Ты не возражаешь? — спросил он, когда Синджин направился к двери камеры и вышел оттуда голым.

— Нет, а ты? — возразил он, потягиваясь, ухмыляясь, когда Райдер взмахнул рукой, облачая его в доспехи. — Она моя, она, чёрт возьми, не выйдет за него замуж. Должен быть другой способ.

— Ты хочешь увидеть, как она умирает? — спросил он, и в груди у него защемило при мысли о том, что это произойдёт. — Я так и думал. Разведчики вернулись снова, ничего не зная о местонахождении дворца, — сообщил Райдер, наблюдая, как Синджин расхаживает перед камерой, его взгляд скользнул к спящей женщине внутри.

— Он не может просто исчезнуть, — прорычал он, дёргая себя за волосы, его гнев был ощутим, когда он шагнул к Райдеру. — Алазандер без проблем обнаружил двор, почему мы не можем этого сделать?

У Алазандера были шпионы при каждом дворе, и он не позволял им свободно передвигаться, без его ведома. Меня не волнует, что они переезжают, главное, чтобы десятина выплачивалась своевременно. Я не хочу, чтобы они боялись нас, как того жаждал Алазандер. Я хочу, чтобы они нуждались в нас, как раньше.

— Благие могут знать, как отследить двор.

— И что они хотят за это? Ты думаешь, Орда плохая? Они выставляют нас пушистыми феями. Они были заперты в этой клетке при рождении, или большинство были заперты. Если их освободят, у нас возникнут проблемы серьёзнее, чем Маги, стоящие у наших дверей.

— Я всё ещё не могу поверить, что он это сделал, — признался Синджин, останавливаясь и бросая любопытный взгляд в сторону камеры и его женщины, которая спала внутри. — Не могу поверить, что я это сделал. Я стану отцом, Райдер. Не знаю, что делать, чтобы защитить её, но я знаю, что всё внутри кричит, что теперь она моя. Я знаю, что облажался, но не позволю ему потребовать её для исполнения клятвы, что, возможно, и было его намерением с самого начала. Она не его ребёнок, и он без колебаний заберёт её жизнь. Теперь благодаря клятве он держит в подвешенном состоянии три жизни. Он должен умереть до того, как истечёт время.