— Потому что это первобытный зверь, у которого всего несколько потребностей, — сказал он, садясь рядом с ней и убирая с лица белоснежные волосы. — Еда, секс и пара, — продолжил он.

— Ну, да, так какого хрена ты хмуришься, — осторожно спросил он, наблюдая, как Зарук приподнял её атласную ночную рубашку и провёл пальцами по впадинке на животе.

— Она иначе пахнет, да? — спросил он, выгнув бровь и присвистнув.

— И? — усмехнулся Синджин, неуверенный, что ему нравится, когда брат прикасается к его женщине. Волку определённо не нравилось. Он замер, наблюдая хищным взглядом, словно в любой момент мог вырваться и напасть на Зарука.

— Ты застрял в ней? — он говорил тихо, будто размышлял вслух. — Твой член был зажат в её теле, верно?

— Какого хрена тебя это волнует?

— Потому что он трахал её, — прошипел Зарук. — Он ей ребёнка заделал. Ты заделал ребёнка Светлой Наследнице, Синджин. Поздравляю, придурок, ты станешь папой!

— Нет, — сказал он, качая головой, в то время как сердце болезненно колотилось в груди. — Ни за что, — сказал он в замешательстве, а затем отметил самодовольство волка. — Боги, этого не может быть.

— Может, и нам крышка, — отрезал Зарук, вставая, затем поправил её ночнушку и запустил пальцы в светлые волосы, подняв глаза в потолок, будто там были ответы.

— Я обрюхатил будущую жену Кейлина.

— Что, прости? — зарычал Райдер с порога. — Кажется я, чёрт возьми, неправильно расслышал.

— О, правильно. Он обрюхатил будущую невесту Кейлина, — сказала Синтия рядом с ним, хлопнула его по плечу и усмехнулась. — Ты станешь дядей, поздравляю. И, да, это плохо. Я имею в виду, что может быть хуже, чем сказать Адаму, который, кстати, находится внизу, что женщина, ради которой мы позвали его сюда, сейчас беременна, и не только это, она в паре. Но, о, эй, мы нашли её, так что, по крайней мере, здесь плюс.

Синджин уставился на Райдера, его гордость и долг столкнулись в хаотическую мешанину, от которой затошнило. Он никогда раньше не предавал брата, а теперь он трахнул Фейри. Ему нужно выбраться отсюда, подышать свежим воздухом, пока он не рухнул в обморок.

— Даже не думай об этом, — прорычал Райдер, чьи золотистые глаза сверкнули огнём, когда он увидел панику, охватившую брата. — Ты будешь нужен ей рядом после того, как она выйдет замуж за одного из мужчин внизу.

— Я не заслуживаю ни её, ни тебя. Я предал твоё доверие.

— Не ты, а волк. Ты не подводил меня, и всегда выбирал быть со мной, несмотря ни на что. Это не ты, брат.

— Это одно и то же! Я потерял контроль над зверем, и, если честно, хотел этого. Я облажался.

— Да, но сейчас в эту неразбериху вовлечён ещё один. Тот, кого ты решил создать, и будешь нужен ему или ей.

— Она ненавидит меня, как думаешь, что она ответит, когда я скажу, что мой волк трахал её и заделал ребёнка? — крикнул Синджин, в отчаянии дёргая себя за волосы.

— Почему бы тебе не спросить её, она проснулась, — сказал он.

Синджин перевёл взгляд на Айслин, обнаружив, что они полны страха и непролитых слёз. Она села с обвинением в глазах, губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни слова.

— Ты сукин сын, — спустя мгновение произнесла она. Её голос стал хриплым от бесконечных криков, которые она издавала всю ночь. — Я беременна?

— Мы этого не знаем, — сказал он.

— Определённо беременна, — одновременно с ним сказал Зарук.

— Я чувствую запах, — объявил Райдер, принюхиваясь.

Айслин подняла руку, принюхиваясь, а затем оглядела комнату, где все согласились. Её сердцебиение участилось, когда она собрала всё воедино.

— Мне нужно, чтобы этот волк встал передо мной прямо сейчас.

— На хрена? — рявкнул Синджин, неуверенно глядя на неё.

— Чтобы я могла свернуть ему грёбаную шею!

Синджин зарычал, и Айслин, прищурившись, посмотрела на него. Она почувствовала тошноту, а разум и тело не могли воспринимать ничего, кроме пульсирующей боли между ног. Она почувствовала, что он стал больше внутри неё, безумно возбуждаясь, и подчинилась, не обращая внимания на факт, что смотрела зверю прямо в глаза. В глаза зверю Синджина, и он сделал это нарочно.

<p>Глава 32</p>

Беременна!

Айслин обвела взглядом комнату, полную людей, которые смотрели на стену или пол, куда угодно, только не на неё, когда она свирепо смотрела на Синджина. Какого чёрта они вообще оказались в комнате? Здесь что зал заседаний?

Она не могла быть беременна, просто не могла! Слишком много плохого в том, чтобы забеременеть так скоро. Они принюхивались к ней, будто по запаху могли обнаружить что-то столь изменяющее жизнь, как беременность.

— Прекрати! — прошипела она, когда Синджин вдохнул, его ноздри раздулись, и рычание зародилось глубоко в груди. Затем поднял на неё взгляд зелёных глаз с чем-то похожим на тревогу. — Я не беременна.

— Ты беременна, — возразил он, почёсывая голову и садясь рядом. — Послушай, я не уверен, как и почему он это сделал, но он сделал.

— Ну, тогда отмени это! Ты понимаешь, что клятва нерушима, верно? Если я беременна, это не просто аннулирует клятву. И ты не можешь знать, что я беременна! Никто не сможет сказать это сразу, и определённо не только по запаху.