Читаем Зима в раю полностью

Когда мы поселились в «Кас-Майорал», узкая дорога из Андрача в Пуэрто-Андрач, как и в старые времена, следовала извилистым курсом el torrente, который по имени был потоком, а по сути – не более чем пересохшей канавой, наполняющейся водой только в случае исключительно сильных штормов.

Оставив позади пышные апельсиновые рощи и окутанные цветущими кустарниками стены и патио старых домов на окраинах Андрача, дорога тянется дальше и постепенно расширяется в миниатюрную долину, защищенную по обе стороны зелеными объятиями гор. В нижней части поросшие соснами склоны испещрены маленькими каменными фермерскими домиками цвета старой соломы, примостившимися посреди засаженных овощами и зерновыми крохотных полей и древних, обнесенных оградами миндальных плантаций, шахматные клетки которых складываются в произвольные скопления тихой, непритязательной красоты.

Хотя риска столкновения с шайкой пиратов больше не существует, каждый поворот извилистой дороги по-прежнему несет угрозу смертельной опасности для современного путешественника. Большие автоцистерны совершают регулярные рейсы между ближайшими колодцами с пресной водой и многочисленными хозяйствами в округе, у которых нет ни центрального водоснабжения, ни собственного источника воды, и «скорость» здесь – любимое словечко дюжих водителей, бросающих свои громыхающие агрегаты в тесные повороты с оптимальным ускорением. И следовательно, закон больших чисел подсказывает нам, что рано или поздно цистерна с водой, машина, автобус, трактор или ослик с тележкой, даже гурт овец или одна из групп престарелых немецких туристов, неизбежно внесут свой вклад – в той или иной комбинации – в жуткую статистику несчастных случаев на одном из слепых поворотов этой дороги. Но чудесным образом этого пока не случилось, и остается только надеяться, что чудо продлится.

Тем не менее в то декабрьское воскресенье все, кто проезжал там, могли видеть результат одной предаварийной ситуации. Одолев очередной особенно крутой поворот, мы увидели прямо перед собой, футах в десяти от края поля и в добрых восьми футах над землей, маленький «сеат», зацепившийся задними колесами за сук миндального дерева. Как он попал на дерево задним ходом и без видимых повреждений, было загадкой. На дороге отсутствовали следы как от заноса, так и от торможения, а на поле не было видно колеи. Можно было только строить предположения в том духе, что бесстрашный водитель гнал прошлой ночью по дороге с огромной скоростью и, вероятно, повстречался с цистерной на две тысячи галлонов воды, несущейся прямо на него из-за угла. Необходимый в данной ситуации маневр уклонения вполне мог привести к тому, что маленькую машину перебросило через ограждение и зашвырнуло по идеальной траектории на миндальное дерево, которое в данном случае явилось наилучшим местом для безопасного приземления (пусть и вверх ногами).

Согласитесь, это звучит вполне логично, и нам с Элли подобный ход событий казался наиболее вероятной причиной феномена. Однако в то утро среди клиентов оживленного магазинчика «Маргаритас», торгующего прессой в Пуэрто-Андраче, были популярны совершенно иные, куда более изобретательные теории, объясняющие тайну el coche en el almendro[132].

Так, например, один парень в очках предположил, что здесь наверняка не обошлось без инопланетян и летающих тарелок. Старая женщина с писклявым голосом немедленно назвала эту идею слишком fantástica и с уверенностью заявила, что машина выпала из туристического самолета. Остров так переменился с тех пор, как сюда стали прилетать все эти реактивные самолеты, напомнила она аудитории из таких же закутанных в черное матрон, которые одобрительно кивали, внимая ораторше. Dios mío[133], даже погода испортилась из-за того, что эти máquinas del diablo[134] наделали дыр в небе. Присутствующие пожилые леди одновременно перекрестились, и гипотеза, казалось, была принята без дальнейших прений.

Внезапно я почувствовал, как в мои ребра впился чей-то локоть.

– Ну и фигня! Из самолета выпала, как же! Это ж надо было выдумать такую хренотень! – послышался комментарий на вполне приличном английском. Жаргонные словечки, произносимые с испано-бирмингемским акцентом и слабыми отголосками урду, звучали забавно. Обернувшись, я увидел немолодого худощавого мужчину, местного жителя в рабочей одежде, который стоял следом за мной в очереди. – Да эта проклятая машина принадлежит кучке вонючих хиппи – это я точно говорю тебе, чувак. Они живут в какой-то чертовой дыре в долине Саррако. И там, в этой гребаной долине, этих ублюдков полным-полно. Ну просто охренеть сколько. Так-то, приятель. Во как!

– Да? Что же, это весьма интере…

– Говорю тебе, чувак, – мягко хохотнул мой собеседник и придвинулся ко мне вплотную, чтобы поделиться эксклюзивом, – они спускались сюда прошлой ночью, чтобы забрать с чертова судна проклятого боба хоупа. Во как!

– Боб Хоуп? Здесь?

Он с важным видом кивнул:

– А то. Я здесь всё знаю, зря говорить не буду.