— Нет, — ответила она мягко, хоть ей и приходилось напрягать голос, чтобы ее можно было слышать сквозь грохот динамиков. — Это моя борьба, моя страна. Если вы не позволите мне пойти, я отброшу маскировку и пойду открыто.

Несмотря на темные очки, Скорпион мог видеть отвагу, сияющую в ее глазах. «Она блефует, — подумал он. — Или сошла с ума». В любом случае она была великолепна. Он не мог просто предоставить ее самой себе.

Скорпион сделал знак одной из танцовщиц, на которой не было ничего, кроме очень узкой набедренной повязки, ее огромная силиконовая грудь вызывающе колыхалась. Когда та подошла, он заказал им обоим по порции горилки «Nemiroff».

— Зачем это? — спросила Ирина, когда танцовщица принесла напитки.

— Вполне возможно, что нам обоим предстоит умереть сегодня ночью. Вам — почти наверняка.

— Тогда, здоровья та щастя вам! — сказала она.

— Они нам понадобятся, — ответил Скорпион.

17

Стадион «Днипро»,

Днепропетровск, Украина

Когда они подъехали к стадиону «Днипро», было уже темно. Скорпион поставил машину в переулке. Он не хотел, чтобы она оказалась заблокированной на стоянке другими машинами, если им придется срочно уходить. Если что-то пойдет не так, они должны встретиться у машины, объяснил он. По обледенелым тротуарам они пошли к стадиону. Ирина была укутана в толстое пальто с капюшоном, из-под которого виднелись лишь несколько светлых локонов ее парика, темные очки да ярко накрашенные губы. «Да, узнать ее будет трудно», — думал Скорпион. Но все же это было ненадежно.

По мере их приближения к входу на стадион с Херсонской улицы народу становилось все больше. С разных сторон присоединялись все новые и новые люди.

За вливающейся на стадион толпой наблюдала милиция. Продавцы предлагали желто-голубые украинские и маленькие черные флажки с желтым восьмиконечным крестом, а черноповязочники вручали людям значки с надписями «Долой Кожановского», «Черкесов — наше будущее» и «Черкесова в президенты».

Скорпион купил украинский флажок и передал его Ирине. Черноповязочник хотел дать ему значок, но Скорпион оттолкнул его.

«Журналист», — сказал он, указав на табличку агентства Рейтер, которая висела у него на шнурке поверх пальто. Вместе с толпой они протиснулись в ворота.

«Хай живе Черкесов!», — выкрикнул кто-то, и в толпе вокруг него послышались одобрительные выкрики и аплодисменты. Поднявшись по лестнице, Скорпион и Ирина вышли на трибуну, и им отрылся вид всего овального стадиона, заполнявшегося народом.

Игровое поле было расчищено от снега, и на нем на расставленных креслах сидели тысячи людей. На освещенной сцене в центре поля были установлены микрофоны. На гигантском экране сменялись патриотические картины: златоглавые церкви Киева, Печерская лавра, Карпатские горы, крестьянские девушки в национальных одеждах, флаг Украины, солдаты, марширующие под военную музыку. Черноповязочники направляли людей к свободным местам на трибунах и высматривали, нет ли беспорядков на местах. «Не сюда», — сказал Скорпион Ирине, увлекая ее ближе к выходу. Пятов не собирался стрелять с трибун, и выискивать его здесь среди десятков тысяч людей было делом бессмысленным. «Пятов должен будет подобраться к Черкесову поближе и так, чтобы иметь шанс уйти», — размышлял Скорпион. Они с Ириной спустились по лестнице обратно, двигаясь против людского потока, который продолжал вливаться на стадион, и направились к одному из выходов на поле. Дорогу им загородили человек шесть черноповязочников.

«Спросите у них, где Горобец. Делаем вид, что я — его гость, а вы — моя переводчица», — прошептал Скорпион Ирине. Перед ними стоял черноповязочник, у которого не хватало нескольких зубов.

Ирина обратилась к нему, а тот посмотрел на Скорпиона.

— Кто вы? — спросил он.

— Журналист из агентства Рейтер, — ответил Скорпион, предъявляя свою пресс-карточку.

Черноповязочник что-то сказал.

— Он говорит, что Горобец будет на сцене, но нам туда нельзя, — перевела Ирина.

— Спросите его, через какой вход придет Черкесов.

Ирина перевела. Черноповязочник ответил и указал на вход, расположенный справа от них.

— Спасибо, — поблагодарил его Скорпион и потянул Ирину за собой. По дороге они слышали восторженные крики.

«Черкесов! Черкесов! Черкесов!» — орала толпа, притопывая в такт и размахивая руками. Рев продолжался не меньше пяти минут.

Внезапно из громкоговорителей раздался голос: «Украинцы!».

Толпа взорвалась криками и аплодисментами. Скорпион и Ирина подошли к нужному им туннельному входу. На небольшой стоянке возле него они увидели несколько «мерседесов» — седанов и внедорожников GL.

— Почему здесь? — спросила Ирина. Они слышали речь Черкесова, доносившуюся из громкоговорителя.

— Пятову нужно подойти достаточно близко к Черкесову. Не будет же он стрелять с трибун. Там велика вероятность промахнуться, да и любой из окружающих может помешать. Сцена слишком хорошо охраняется, и если даже он убьет Черкесова, ему не удастся уйти. Его шанс — выход, как в случае убийства Бобби Кеннеди, — объяснял Скорпион.