Возникают дальнейшие осложнения, если у ребенка сильнее развит конституционный фактор, называемый нами бисексуальностью. Тогда, под угрозой потери мужественности через кастрацию, укрепляется тенденция уклониться в сторону женственности, более того, тенденция поставить себя на место матери и перенять ее роль как объекта любви отца. Одна лишь боязнь кастрации делает эту развязку невозможной. Ребенок понимает, что он должен взять на себя и кастрирование, если он хочет быть любимым отцом как женщина. Так обрекаются на вытеснение оба порыва, ненависть к отцу и влюбленность в отца. Известная психологическая разница усматривается в том, что от ненависти к отцу отказываются вследствие страха перед внешней опасностью (кастрацией). Влюбленность же в отца воспринимается как внутренняя опасность первичного позыва, которая, по сути своей, снова возвращается к той же внешней опасности.

Страх перед отцом делает ненависть к отцу неприемлемой; кастрация ужасна в качестве как кары, так и цены любви. Из обоих факторов, вытесняющих ненависть к отцу, первый, непосредственный страх наказания и кастрации, следует назвать нормальным, патогеническое усиление привносится, как кажется, лишь другим фактором — боязнью женственной установки. Ярко выраженная бисексуальная склонность становится, таким образом, одним из условий или подтверждений невроза. Эту склонность, очевидно, следует признать и у Достоевского, и она (латентная гомосексуальность) проявляется в дозволенном виде в том значении, какое имела в его жизни дружба с мужчинами, в его до странности нежном отношении к соперникам в любви и в его прекрасном понимании положений, объяснимых лишь вытесненной гомосексуальностью, — как на это указывают многочисленные примеры из его произведений.

Сожалею, но ничего не могу изменить, если подробности о ненависти и любви к отцу и об их видоизменениях под влиянием угрозы кастрации несведущему в психоанализе читателю покажутся безвкусными и маловероятными. Предполагаю, что именно комплекс кастрации будет отклонен сильнее всего. Но смею уверить, что психоаналитический опыт ставит именно эти явления вне всякого сомнения и находит в них ключ к любому неврозу. Испытаем же его в случае так называемой эпилепсии нашего писателя. Но нашему сознанию так чужды те явления, во власти которых находится наша бессознательная психическая жизнь! Указанным выше не исчерпываются в эдиповом комплексе последствия вытеснения ненависти к отцу…

Примечание

Эта статья Фрейда появилась в очень интересный период. Как раз с 1925 года в СССР, сначала в Ленинграде, а затем в Свердловске, издавался журнал «Клинический архив гениальности и одаренности (эвропатологии)». Направление журнала видно из названий его статей: «К патографии А. С. Пушкина» (А. Я. Минц, 1925), «О душевной болезни С. Есенина» (И. Б. Талант, 1926), «Лермонтов с точки зрения учения Кречмера» (С. Соловьева, 1926), «Шизофреническая психика Гоголя» (Г. В. Сегалин, 1926), «Тургенев и Чехов в изображении галлюцинаций» (проф. В. И. Руднев, 1927), «Иисус Христос как тип душевнобольного» (Я. В. Минц, 1927), «Психозы в творчестве М. Горького» (И. Б. Талант, 1928), «Эвропатология личности и творчества Л. Толстого» (Г. В. Сегалин, 1930).

В эти годы труды Фрейда издавались в СССР. Однако авторы, пишущие в журнал, отнюдь не фрейдисты. Они представители «чистой» психиатрии, Крепелин, Кречмер, Бехтерев, Ганнушкин — вот их ориентиры. Оказывается, многие «заходы» гениальных людей можно объяснить с чисто психиатрических точек зрения. Лев Толстой, например, описывается как эпилептоидная личность, он страдал припадками с детства. Соответственно, в его творчестве есть продуктивные периоды и совершенно пустые. В первый продуктивный период он пишет «Севастопольские рассказы» и «Детство. Отрочество. Юность». Затем пять лет он не создает ничего важного, пока не начинает работу над «Войной и миром», которая занимает несколько лет. Далее опять пауза на несколько лет, прерываемая «Смертью Ивана Ильича» и «Холстомером». Пауза. Затем «Анна Каренина», после этого долгий пустой период, наконец пишется «Крейцерова соната» и начинается работа над «Воскресением», которая трудно движется с перерывами с 1890 по 1898 год. По окончании этого последнего плодотворного периода и вплоть до самой смерти — ничего гениального. И ничего фрейдистского.

В 1930 году журнал закрыли по понятным политическим причинам. К этому же времени работы Фрейда тоже впали в немилость и оставались в СССР в забвении и запрещении вплоть до 1990-х годов.

Рекомендуемая литература

для тех, кто хочет знать больше

Birnbach М. Neo-Freudian social philosophy, Stanford, 1961.

Brown J. A. , Saizman L.  Developments in psychoanalysis, N. Y. — L., [1962].

Brown, J. Freud and the Postfreudians. London: Penguin, 1961.

Evans R. J. Dialogue with E. Fromm, N. Y., 1966.

Freud and postfreudians, Harmondsworth, 1967.

Freud and the 20 century, Cleveland, 1963.