Читаем Зигмунд Фрейд полностью

Он любил пациентов, относился к ним как к равным, и дисциплинированная структура анализа была разрушена и заменена чем-то вроде дружбы. Были поцелуи и даже объятия. Аналитические сеансы могли продолжаться часами, если необходимо, за занавесками в домах пациентов. Люди изумленно рассказывали о танцовщице Элизабет Северн, которая слыла ясновидицей и много лет подвергалась бурному анализу Ференци. Фрейд говорил Джонсу после смерти Ференци, что венгр «считал, будто она влияет на него своими вибрациями через океан», – эта история не улучшила его репутацию, когда появилась в биографии Джонса.

К концу 1931 года Ференци стал открыто говорить о своих новых взглядах, и Фрейд начал возражать. Поцелуи – это все очень хорошо, но мы не в послереволюционной России, где все этим занимаются. Поцелуй – это эротическое интимное действие. Так скоро появятся вечеринки взаимных ласк, и это «вызовет огромное повышение интереса к психоанализу как среди аналитиков, так и у пациентов». Фрейд по-прежнему говорил дружелюбно, но не преминул вставить обидную фразу, не включенную Джонсом в биографию:

Насколько я помню, склонность к сексуальным заигрываниям с пациентами была тебе не чужда и в доаналитические времена, так что возможно, что новая техника связана со старыми проступками.

Другими словами, Фрейд знал, что Ференци, будучи молодым врачом, имел сексуальные отношения со своими пациентками, и намекал, что новая техника – часть того же явления.

Вскоре после этого, в январе 1932 года, Ференци начал вести «клинический дневник», который был опубликован только в восьмидесятых годах. Там он, в частности, осуждал свою профессию за нечестность и говорил, что его больше беспокоит, как облегчить жизнь не пациентам, а аналитикам. Ференци говорил о «совете» – совете Фрейда – «не давать пациентам ничего узнавать о методике» и о «пессимистическом взгляде, которым делятся лишь с немногими, кому доверяют, что невротики – это отбросы, которые годятся только на то, чтобы оказывать нам финансовую поддержку и давать учиться на своих случаях. Психоанализ как терапия может быть бесполезен». У него наконец лопнуло терпение, хотя эти взгляды учителя, которые его теперь так удручали – презрение к некоторым клиентам и нетерпение по отношению ко многим, – не были тайной для его коллег десятки лет.

Раньше, во времена Брейера, говорил Ференци, Фрейд действительно верил в анализ, самозабвенно работая, чтобы вылечить невроз. Он часами лежал на полу, когда у пациентки был истерический срыв. Фрейд ли ему это рассказал, и правда ли это? Неужели молодой врач действительно ложился на пыльный пол рядом с Анной фон Либен и Фанни Мозер, держал их за руки, шептал утешительные слова? В своем стремлении внести сочувствие в психоаналитические отношения Ференци искал золотое время, в котором когда-то жил и работал его герой, где врач и пациент были поглощены друг другом и не звучало никаких электрических звонков, прекращавших это блаженство.

Появился и более мрачный призрак. Ференци решил, что для маленького ребенка имеют значение не только внутренние фантазии, но и внешняя реальность. «Теория совращения» 1896 года восстала из пепла в виде статьи, написанной Ференци для конференции 1932 года в Висбадене «В предыдущем году конференция была отменена перед самым началом, потому что в связи с катастрофой на Уолл-стрит в Европе начался политический и финансовый кризис. Ведущий банк Австрии, „Кредитанштальт“, в мае 1931 года стал первой пострадавшей крупной организацией.». «Смешение языков между взрослыми и ребенком», изрядно разбавленное выражение взглядов Ференци, учило аналитиков прислушиваться к пациентам и детям. В связи с этим снова поднимался вопрос сексуального совращения малолетних. Ференци противопоставлял «языки» страсти взрослых и детскую невинность. Он уже был готов отказаться от концепции детской сексуальности.

До того как представить статью на конференции, Ференци настоял, чтобы Фрейд выслушал его в более тесной обстановке. 30 августа 1932 года он приехал на Берггассе, 19, со своей женой, Гизеллой. «От него веяло ледяным холодом», – говорил Фрейд Анне.

Ференци тут же начал читать, что, видимо, длилось не меньше получаса. Фрейд (и Брилл, который был в то время в Вене и присоединился к ним уже после прихода Ференци) слушал молча. Замечание Ференци о том, что «даже дети респектабельных и благородных пуританских семей оказываются жертвами настоящего изнасилования гораздо чаще, чем кто-либо отваживался предположить», было очень похоже на заявления Фрейда, сделанные в ту пору, когда он был еще никому неизвестным врачом.