Читаем Жуть полностью

Фёдора охватило исступление, ему показалось, что он уже сделал это, что самый неловкий момент уже позади. Да, он не устоял, он овладел ею! Овладел на расстоянии. Он сделал это. Сделал! И теперь уже нечего объясняться с совестью, надо признаться в свершившемся — да, он самец, и он дьявольски хочет эту самку! И он умрёт, если не овладеет ею ещё раз.

Камень сомнений и условностей был сброшен. Это не могло быть неправильно. Кто скажет, что он сделал плохо? Она этого хочет, он тоже этого хочет! Нет никого и ничего, что бы могло помешать! Он свободен!

Фёдор встал рядом с девушкой на колени. Аккуратно дотронулся руками до сосков. В ответ она задрожала всем телом, забилась в цепях. Он понял почему, дотронулся до груди смелее, сжал крепче, так, что она даже вскрикнула, разорвал белую блузку, открыл тело, увидел ровные темные пятнышки и припал к ним губами, удерживая бившуюся под собой девушку за талию и содрогаясь вместе с ней.

— Один-один, — выдохнула она, когда оргазм иссяк.

Фёдор посмотрел на неё, как голодный зверь и улыбнулся.

— Но я хочу ещё! — сказала девушка, показав глазами на пояс. Фёдор расстегнул тяжелую пряжку, вытянул ремень из брюк, взялся за ширинку…

— Давай я, — девушка рыкнула как волчица и оскалилась. — Зубами!

* * *

Ночь таяла в предчувствии рассвета. С каждой минутой света становилось больше. Он проникал в заброшенный склад сквозь дырявые двери, разбитые окна, обвалившуюся крышу. Отбирал у темноты последние метры заваленного ненужным хламом пространства. То, что вечером было скрыто во мраке, нехотя появлялось на свет, не в силах более скрывать свою уродливость под покрывалом теней.

Фёдор проснулся, когда солнце ударило ему прямо в глаза. Зажмурился и сел, стянув вниз куртку, под которой спал. Посмотрел на лежавшую рядом девушку и сморщился. Ночью она казалась ему симпатичней. Неожиданно она тоже открыла глаза, проморгалась и, обнаружив себя прикованной цепями, вскрикнула, начала вертеться и всхлипывать. Фёдор выскочил из-под куртки и начал шарить вокруг в поисках одежды. Неожиданно, девушка произнесла:

— Извини меня.

— За что? — удивился Фёдор.

— Я была во власти демонов.

— Что? Каких ещё демонов?

— Вселившихся в меня.

— Что? Что за бред?

— Это не бред. Они затуманили мой разум, овладели моим телом и заставили совратить тебя.

Фёдор в недоумении уставился на девушку. Она лежала на полу, замотанная в какие-то его шмотки, а он покачивался рядом, застёгивая ремень, и одевался. Сейчас она выглядела непривлекательно — иссиня белая кожа, опухшее лицо, мерзкий голос и душный запах прелого тела. Ночная радость и свобода растаяли, их место заняла бессильная жалость к девушке и липкая брезгливость к самому себе. Он не помог ей ничем, наоборот — надругался, как многие до него. И что теперь? Теперь он сможет ей помочь? Нет. Он сможет порвать эти толстые цепи? Нет. Он позовет людей? Нет. Он просто уйдёт, оставив её лежать здесь, в пыльном и холодном складе, заброшенного уже лет десять завода?

— Но ты же сама хотела, — он не знал, что ещё сказать.

— Это была не я. Это были демоны.

— Нет никаких демонов!

— Есть! И Ангелы есть! Они пытались проникнуть сюда, чтобы спасти…

— Это я пришёл, чтобы спасти!

— … ты их убивал!

— Да не хотели они тебя спасать! — взревел Фёдор.

— Меня?! — Девушка вдруг замолчала, широко раскрыв глаза. — Так ты ничего не понял?

— Что я не понял? Что ещё, я мать твою, не понял?! Что вы все тут сдвинулись с этим вашим богом, демонами, ангелами и прочей фигнёй?

Девушка попыталась встать, но цепи не дали ей этого сделать. Она пристально посмотрела в глаза Фёдору. Будто пыталась рассмотреть что-то, найти подвох, зацепку.

— Правда не понял?

— Что я не понял?

— Они не меня пытались спасти, а тебя.

— Меня?

Она промолчала в ответ.

— От чего меня спасать? Что за бред? Что за глупости?

— От демонов.

— Ну понеслась…

— Теперь тебе надо покаяться…

Фёдор поднял в изумлении брови.

— Покаяться, потому что ты грешен. И теперь ты уже не можешь этого отрицать.

Фёдор приложил руку ко лбу и шумно выдохнул.

— Только так ты сможешь обрести покой. Покайся, прими наказание смиренно, и ты очистишься от грехов своих, начнешь новую жизнь, освободишься от грязи и смуты. Отдайся на милость божию. Прими владычество его.

Фёдор начал шарить взглядом по потолку, обшарпанным стенам, разбитому трактору, который стал его укреплением во вчерашнем бою. Достал и спрятал пистолет, переставил с места на место винтовку. Вдруг у него вырвалось:

— Ты такая молодая и красивая, откуда в тебе столько этой религиозной мути?

— Что? — изумилась девушка. — Молодая и красивая? Мне уже сорок семь лет, у меня двое детей и дурной старик на шее. Неужели настолько всё плохо? Ты слепец, открой глаза!

Фёдор посмотрел на женщину и отшатнулся, задел ногой старый ящик и едва не упал на ржавые железки. Перед ним лежала уже не стройная и молодая девушка, а вдова с грибом-родинкой на носу. Пульс ударил в виски, в глазах потемнело.

— Как? Как это может быть?