Читаем Журналюга полностью

Экскурсионные дела шли у Паши всегда «во-первых», а во-вторых, он еще активно занимался подготовкой к поступлению в МГУ — вечерами сидел над учебниками и зубрил, зубрил, зубрил… Труднее всего приходилось с историей: невероятное количество событий, войн, сражений, революций, переворотов и т. д. и т. п, надо было помнить все даты, имена, факты и пр. Причем эту информацию следовало не только хорошо знать, но еще и правильно интерпретировать, чтобы потом, на экзамене, изложить именно так, как надо, как от тебя ждут преподаватели. Без всяких там позднейших перестроечных и огоньковских разоблачений, демократических воплей о репрессиях, ГУЛАГе, расстрелах, голодоморе, принудительной коллективизации и страшном 1937-м годе… И, разумеется, без тупых высказываний (упаси боже!) типа «СССР — тюрьма народов», «тиран Сталин», «убийца Берия» «кровавая гэбня», «трупами завалили», «одна винтовка на троих» и прочего либерастического и «неполживого» бреда, который полился со страниц многих отечественных газет и журналов в самом конце восьмидесятых годов. И особенно стал популярен среди части «дорогих россиян» в криминально-бурные девяностые годы, когда пышным цветом расцвела (уже при новой, запойно-дирижерской власти) так называемая «свобода слова», весьма скоро превратившаяся в свободу лжи, свободу любых нелепых вымыслов и откровенного передергивания…

Паша рассчитывал одолеть историю за месяц, вызубрить все учебники наизусть — а память у него была очень хорошая. К тому же он еще помнил что-то из своей прошлой жизни и умел идеологически правильно излагать исторический материал. И прекрасно знал, что можно и что никак «неможно» говорить на экзамене.

Это стало второй его заботой. Кроме того, в-третьих, он активно интересовался Олимпиадой-80 (такое событие случается лишь раз в жизни) и посещал спортивные состязания (когда это удавалось, конечно). Посетил, причем бесплатно, почти все новые олимпийские объекты в Москве, посмотрел несколько боксерских поединков, баскетбол, фехтование, футбольный матч в Лужниках (наши играли с какой-то африканской командой и победили) и даже видел велосипедные гонки на велотреке в Крылатском. Благодаря своему спутниковскому удостоверению он свободно проходил на все стадионы, во все спортзалы и смог наблюдать олимпийские соревнования с хороших мест, чуть ли с первого ряда.

Своим родителям и Ваське в качестве сувениров притаскивал с олимпийских объектов соки и фанту в маленьких квадратных коробочках с трубочками (советские граждане ничего подобного раньше не видели) и еще — небольшие фирменные финские колбаски в красочной упаковке (очень вкусные!). Можно сказать, за две с половиной недели, пока шла Олимпиада, Паша стал довольно активным болельщиком и даже отчасти — знатоком спорта. Кстати, открытие (как потом и закрытие) Олимпиады-80 он смотрел дома с семьей — по новому цветному телевизору, так как попасть в Лужники не удалось — требовался специальный пропуск.

Помимо всего прочего (это уже в-четвертых), он продолжал постоянно встречаться с Майей, но уже у себя дома. Ваську в начале июлю наконец-то отправили в пионерлагерь (за счет завода, где трудились родители), и квартира в дневное время оказывалась в полном его распоряжении. Чем он не преминул тут же воспользоваться.

Приглашал ее к себе, понятное дело, тогда, когда дома никого не было. Майя тоже напряженно готовилась к поступлению в вуз (твердо решила поступать в Ленинский пединститут на английский язык), но для него все-таки находила время. Разумеется, Пашу прежде всего интересовало тесное, интимное общение с девушкой, и он каждый раз настаивал на близости (организм-то своего требовал), а потом уже всё остальное… Майя, к счастью, почти никогда ему не отказывала. Более того, она с каждым разом все активнее и активнее участвовала в этом процессе и даже, кажется, стала получать некоторое удовольствие (по крайней мере, так казалось со стороны).

Чтобы не было лишних вопросов, Паша представил Майю родителям как свою постоянную девушку, те против нее ничего не имели (бывшая одноклассница, из очень хорошей семьи). Только мама, Нина Николаевна, еще раз попросила сына быть очень аккуратным — лишние проблемы никому не нужны, ни ему самому, ни Майе. Паша пообещал — ему, разумеется, самому не нужны никакие осложнения.

У них с Майей впереди — институт, вольная студенческая жизнь, к чему портить будущее ненужной беременностью и детьми? Семейная жизнь — штука весьма серьезная и очень ответственная, и к ней надо быть готовым, как морально, так и материально. Проще говоря, до этого еще нужно было дорасти и созреть морально.

А какая может быть финансовая самостоятельность и ответственность в семнадцать лет? Совсем другое у всех на уме… Майя полностью разделяла его взгляды и тоже соблюдала предельную осторожность — чтобы, не дай бог, не залететь. В общем, в этом плане их взгляды полостью совпадали, что только способствовало приятности и крепости отношений.