Читаем Жуков полностью

Я ответил, что, если он способен быстрее меня разобраться в положении, пусть приезжает и вступает в командование фронтом. Он бросил трубку, а я стал заниматься своими делами».

Надо думать, Молотов навсегда запомнил этот разговор. Георгию Константиновичу, однако, некогда было думать о такте, когда происходили бестактные поползновения членов Политбюро вмешаться в военные дела. Ему, помимо прочего, слишком были памятны довоенные события и случавшееся в первые месяцы войны с теми, кто слепо выполнял абсурдные приказы, спускавшиеся «сверху». За последствия их расплачивались исполнители, а не мнившие себя стратегами партийные чиновники в мундирах или без них.

В середине октября, перегруппировав силы, враг возобновил нашествие на Москву. Вновь вспыхнули кровопролитные бои, но противник, надеявшийся пробить наш фронт, на этот раз просчитался. Фронт, к сожалению, отодвигался, но медленно, и каждый шаг оплачивался немцами большой кровью. Жуков и штаб Западного фронта твердо держали управление войсками, молниеносно реагируя на любую опасность. Больше того, при каждом удобном случае наши войска наносили гитлеровцам сильные контрудары. 13 октября под Боровском советские танки Т-34 и КВ раздавили немецкие противотанковые батареи и пошли на запад. Враг с трудом восстановил положение, бросив пикирующие бомбардировщики.

Москва готовилась во всеоружии встретить врага. За можайским рубежом по решению Военного совета Западного фронта сооружалась основная оборонительная линия — Ново-Завидовский — Клин — Истринское водохранилище — Истра — Красная Пахра — Серпухов и Алексин. Еще один рубеж проходил непосредственно по окраинам города. Партийная организация Москвы возглавила гигантские по объему оборонные работы. Секретарь МК ВКП(б) Б. Н. Черноусов отмечал: «Самоотверженность москвичей на строительстве оборонительных рубежей была действительно массовой. В холод, нередко под огнем противника, в короткий срок 600 тысяч жителей Москвы и области, из них три четверти женщины, построили 700 километров противотанковых рвов, 3800 дотов и дзотов».

Отходившие под давлением врага наши войска находили оборудованные позиции, что многократно умножало силу сопротивления. Из Москвы и области в ряды армии вливались все новые бойцы, в первую очередь коммунисты. Из Московской партийной организации, насчитывавшей 330 тысяч коммунистов, за первые шесть месяцев ушли на фронт 114 тысяч членов партии. Созданный штаб руководил партизанским движением в захваченных фашистами районах Московской области. Во вражеский тыл было направлено 65 тысяч москвичей. На железных дорогах, ведущих на запад, совершались диверсии, парализовывавшие движение.

Немало москвичей отдали свои жизни в беззаветной борьбе за линией фронта. «Тяжело переживали мы гибель наших героев, — писал Б. Н. Черноусов. — Фашисты захватили и казнили восьмерых комсомольцев с завода «Серп и молот» и других предприятия Москвы. Для устрашения их трупы были повешены на центральной площади Волоколамска. В те же дни совершила свой бессмертный подвиг и Зоя Космодемьянская».

Урон партизан вражеским коммуникациям дополнял усилия наших саперов. Из 3-й танковой группы в это время с отчаянием докладывали о том, что подвоз по дорогам иногда невозможен. «Главная причина возникновения и углубления кризиса заключается в том, что ремонт шоссейной дороги требует значительно больше сил и времени, чем это предполагалось. Несостоятельность первоначальных предположений в первую очередь показали разрушения, причиненные русскими минами замедленного действия. Такие мины, разрываясь, образуют воронку в 10 метров глубиной и 30 метров в диаметре. Взрыватели установлены с такой точностью, что ежедневно происходит по нескольку взрывов, и поэтому приходится каждый день строить заново объездные пути». Диверсии на дорогах были составной частью планов Жукова задержать врага. Он учел сезонные условия, немцы в дожди оказались прикованными к дорогам, которые блокировались различными награждениями и препятствиями, и у них сосредоточивалась противотанковая артиллерия.

20 октября Государственный Комитет Обороны ввел в Москве осадное положение. В суровых словах, созвучных смертельной опасности, разъяснялось: оборона рубежей в 100–120 километрах западнее Москвы возлагается на командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова, а на ближних подступах — на командующего Московским военным округом генерал-лейтенанта П. А. Артемьева. В обращении Военного совета фронта к защитникам столицы говорилось: «В час грозной опасности для нашего государства жизнь каждого воина принадлежит Отчизне… Сейчас, как никогда, требуется бдительность, железная дисциплина, организованность, решительность действий, непреклонная воля к победе и готовность к самопожертвованию».